Телохранитель для дочери генерала драконов - Мария Павловна Лунёва

— В придорожной канаве, — я пожала плечами.

Руньярдик лапу опустил и растянулся на подушках, всем своим видом демонстрируя, что мыши — это ниже его достоинства. И вообще, он благородных рыжих кровей.

Снаружи до нас доносился стук топора. Сев, я выглянула в окно.

— Там он, — Ясира хохотнула. — Всё, что было, уже переколол. Топор отложит, в дом зайдет, сюда сунется к тебе — а через минуту бежит снова за дрова хвататься. Я так с вами и дом в порядок приведу к продаже. Прямо свезло старой ведьме. Душа не нарадуется!

— А вы собрались уходить с этих мест? — встав на ноги, я покрутилась в поисках платья.

— А как же, вслед за вами со всем своим скарбом и пойду. Дома на старшую дочь оставлю. Она с продажей управится и вслед за нами двинется с каким-нибудь императорским или ханымовским обозом.

Услышав про ханыма, я напряглась немного.

— А вы о нем слышали? О ханыме Руньярде? — осторожно поинтересовалась.

Я все еще боялась, что своим побегом вызвала его гнев. И хорошо, если меня сочтут мертвой и он успокоится, а если нет? Оскорбить мужчину, наделенного властью, очень опасно.

— Слышала ли я о ханыме? — Ясира посмотрела на меня так, словно у меня заячьи уши выросли. А затем, что-то вспомнив, хохотнула. — Хм... Как не слышать. Силен, красив, несгибаем. Говорят, беспощаден к врагам. Воспитанник одного из генералов императора Айдана Свирепого. Поговаривают, ханым Руньярд, будучи еще мальчишкой, в честном поединке убил своего кровного старшего брата Бирна. Мерзкий был фер. Но разве ты сама о нем ничего не знаешь?

Я пожала плечами и бросилась к стулу, на котором висело простенькое желтое платьице. Слова ведьмы уверенности мне не придали. Вот это её «беспощаден» и вовсе по душе резануло. Не хотелось бы, чтобы ханым за мою выходку покарал сестру... Хотя для перевертышей женщина — не объект для мести. Только это успокаивало. А что там с отцом и братом меня мало волновало.

Теплых чувств я ни к одному, ни к другому не испытывала. И мне не было стыдно за такие мысли.

— Раз вопросов больше нет — одевайся и за мной. Буду тебя учить мужика приручать! И начнем мы с завтрака. У тебя минутка.

Развернувшись, Ясира вышла из комнаты. Я же, натянув платье, прокралась к окну и выглянула.

М-м-м... Сразу завтрак захотелось готовить. Руни опять был без рубашки. Огромный, сильный и бесстыдно красивый. Мимо невысокого забора прошла группа молодых женщин. Завидев моего волка, они чуть шеи не вывернули, обгладывая его взглядом.

В душе мгновенно вспыхнула ревность и... гнев. Пальцы вспыхнули яростным огнем. Вскрикнув, я потрясла рукой, но остановилась. Над мизинцем огонек вдруг стал черным.

Зажмурившись, я снова распахнула глаза и уставилась на ладонь. Нет, обычное магическое пламя.

Злобно выдохнув, я мысленно послала вслед девицам несколько совсем нелестных пожеланий.

— Чтоб вы там себе ноги вывернули, на чужих мужчин заглядываться!

Одна из девиц вскрикнула и повалилась вперед. Моргнув, я прикусила язык.

Нет, ну случайность, но все же.

— Кас-си! — раздалось громкое на весь дом. — Хватит глаза тереть у окна, иди к печи.

Я прищурилась. Руни спокойно продолжал рубить дрова и дальше. Что там творилось за его спиной, его мало волновало.

Выдохнув, подхватила кота и отправилась, куда сказали.

Стоило появиться на пороге кухни, как меня смерили недобрым взглядом.

— Язык держи за зубами — это раз! Лохматого своего к столу не подпускай. Его завтрак в углу за прогнившими досками.

Ясира указала на место, где предположительно притаилась мышь.

— Чего встала, молодуха. Первое правило приворота на мужика знаешь какое?

Я активно покачала головой.

— Сытый мужик — расслабленный мужик. И не поймет, как его в оборот возьмут.

— А приворот на что делают? — спросила осторожно, ожидая подвоха.

— Не на что, а чем! — Ясира довольно хмыкнула. — Стряпней привораживают. Чтобы еще не проснулся, а уже об омлете в твоем исполнении мечтал. А на охоте не косулю перед собой видел, а тушеное мясо в печи, ручками твоими приготовленное. Держи передник, чтобы платье не испачкать, — она бросила в меня аккуратно сложенную тряпку. — Иди к столу. Сейчас мы с тобой этим самым омлетом и займемся...

... В глиняной сковороде все так задорно скворчало и стрелялось по сторонам. Наученный Руньярдик тихо сидел под столом и терпеливо ждал, пока его криворукая хозяйка уронит очередной кусочек мяса или разобьет яйцо, пролив белок мимо. Правда, следил он за мной лениво, отожрался, пока я пыталась приготовить завтрак на одну персону. Ясира тоже ко мне не приближалась. Она вообще скрылась в коридоре и командовала оттуда. И главное, поглядывала на меня с серьезным опасением, все время умоляя держать рот на замке и не раскидываться проклятьями.

А я страдала и готовила. Палец порезала, стол уделала, мясо извела.

Но дело шло.

Омлет с зеленью и курицей опасно подпрыгивал на сковороде.

Дверь отворилась, и в кухне появился Руни. Скользнув взглядом по старой ведьме и сытому коту, он молча подошел к печи, взял лопаточку, о существовании которой я и не догадывалась, и переложил свой завтрак в тарелку, продемонстрировав мне подгоревшую корочку.

Я молчала. Даже когда он за стол сел с ложкой в руках. И когда отправил в рот кусочек, предварительно вынув из него скорлупу. Прожевав, он проглотил и усмехнулся.

— Мой первый омлет даже курицы есть отказались. Умница, Касси, — и вот после этого он мужественно доел все до конца.

А я… А я поняла, что мне не суждено взять мужика на стряпню, нужно заходить как-то иначе.

Может, ему постирать?

Глава 57

Весь день я проторчала у печи. Училась её разжигать. Затем резать овощи, разделывать курицу. Ясира терпеливо всё объясняла, порой злилась и заставляла переделывать. Руни же крутился на улице. Он словно самоустранился, позволяя мне хоть немного окунуться в настоящий быт. Зря!

Ближе к вечеру я ходила как в воду опущенная от осознания, что просто ни на что не пригодная девица. Я сумела испортить даже то, к чему не прикасалась. Мясо слишком сухое, морковка при этом в том же горшочке сырая. Картофель исчез в бульоне. Ясира, поджав губы, произнесла таинственное слово — «разварился». Жидкость