Нарушая правила - Юлия Устинова

Татьяна Сергеевна прерывает звонок.

В отчаянии я пинаю скамейку. Меня трясет от злости на эту женщину, пока вновь не пронзает леденящим чувством. И вот уже сердце опять бьется где-то в горле.

Его мать ничего не знает…

Не проходит и минуты, как в моей ладони вновь вибрирует телефон, заставляя подпрыгнуть. Я открываю сообщение с неизвестного номера.

“Красивые губки, ты свободна сегодня вечером?”

Равнодушно смахнув уведомление, щелкаю боковой клавишей, и дисплей гаснет. В отражении темного экрана я смотрю на себя и не узнаю — лицо белое, а взгляд как у сумасшедшей. Я облизываю искусанные губы.

А потом что-то происходит.

Прямо перед глазами вместо снежинок появляются черные мушки, мир вокруг начинает сужаться, пока наконец меня не затягивает в мягкий темный омут.

Глава 26. Дина

Сегодня ровно три дня с тех пор, как я видела Тима в последний раз.

Три дня…

Три дня ужаса и паники, ожидания и надежды.

Я — не человек, а тень, сплошной комок нервов. Вздрагиваю от каждого шороха, а мое бедное сердце словно сжалось в комок.

Это какое-то сумасшествие…

Я не сплю, не ем, на учебу и работу забила. Мой мир сузился до размеров дисплея мобильного. Позавчера и вчера я хотя бы показалась в универе, сегодня же сил не осталось даже на то, чтобы сделать себе чай и бутерброды. Есть совсем не хочется. Ничего не хочется.

Находясь в каком-то трансе, я бездумно брожу по квартире. Без Тима здесь так пусто и одиноко… Думаю о том, что буду делать, если он никогда не вернется…

Не в том смысле, где я буду жить, а как я буду?

Мне стоит не малых усилий отгонять дурные мысли, от которых так и тянет выйти в окно, но я стараюсь, то и дело проверяя телефон, чтобы посмотреть нет ли Тима в сети.

Так глупо…

Ведь я знаю, что его телефон нашли в его машине.

Все, что остается — ждать, когда позвонит Татьяна Сергеевна, если конечно она всё-таки вспомнит о моем существовании и решит поделиться со мной какой-нибудь информацией.

О том, что машину Тима нашли брошенной в Чкаловском районе, мне стало известно вчера.

На этот раз мать Тима звонила сама. Явно встревоженная интересовалась, знаю ли я что-нибудь о том, что мог делать ее сын неподалеку от кадетского корпуса.

Уже потом, заново расспросив Вику о ее разговоре с Тимом, я посмотрела по карте и поняла, что машина Чемезова почти двое суток простояла рядом с домом Фрица. О чем сразу же сообщила матери Тима.

Я тоже звонила Фрицу, выклянчив его номер у Вики, и до хрипоты орала на него, требуя сказать, куда делся Тим. Фриц в ответ что-то беспомощно блеял, даже пытался меня успокоить и приободрить. В итоге я посоветовала ему засунуть свои советы в одно место и бросила трубку.

Остается надеяться, что у матери Тима окажется достаточно желания найти сына, и ей удастся выяснить у Фрица хотя бы что-то, любую ниточку, за которую можно зацепиться.

Пусть трясут Фрица, допрашивают, мне наплевать, что с ним будет, только бы найти Тима.

Сегодня я уже с самого утра звонила Татьяне Сергеевне на мобильный и рабочий, но она не отвечает на мои звонки.

И я пытаюсь себя успокоить тем, что если бы случилось что-то плохое, она бы точно позвонила или ответила…

По пути из гостиной на кухню у меня темнеет перед глазами. Цепляясь рукой за стену, я медленно бреду в ванную, где включаю воду, ополаскиваю лицо холодной водой и стараюсь сконцентрироваться на том, чтобы снова не грохнуться в обморок. В выпускном классе у меня была анемия, пару раз я даже теряла сознание прямо на уроках, но потом мне выписали препарат с сульфатом железа, и уровень гемоглобина пришел в норму. Затем для профилактики врач уменьшил дозу и назначил явку в август, однако я не стала больше пить эти гадкие темные таблетки и на прием не пошла. И, видимо, теперь за это расплачиваюсь.

Конечно я уже размышляла о том, что анемия тут ни при чем. Но я запрещаю себе думать о возможной беременности. Не надо… Не сейчас…

Наконец приступ тошноты и головокружение проходят, и я набираюсь наглости, чтобы снова позвонить Татьяне Сергеевне.

На удивление, она отвечает почти сразу.

— Здравствуйте… Это я… Есть какие-нибудь новости?

— Он в больнице, — произносит Татьяна Сергеевна.

Из моего горла вырывается всхлип.

— Господи… — Меня затопляет чувство облегчения, но тут же волной накатывает новый приступ паники. — Что с ним?!

— Сильная интоксикация, — сухо отвечает женщина.

— Что это значит?! Он в сознании?!

— Он спит.

— А что врачи говорят?

— Прогноз оптимистичный. У Тимофея молодой здоровый организм. Он выкарабкается.

— Вы-ка-раб-ка-ет-ся… — отрешенно повторяю это зловещее слово.

— Его приведут в чувство, прокапают, пролечат и отпустят, — голос Татьяны Сергеевны звучит бодрее.

— А… где он был все это время? Что вообще случилось?!

— Что случилось? А ты не понимаешь? — с недоброй иронией интересуется женщина.

— Нет, не понимаю, — рассеянно отвечаю ей. — Я уже совсем ничего не понимаю.

— Тима заскучал и пустился во все тяжкие, — поясняет Татьяна Сергеевна. — Его нашли в состоянии тяжелого алкогольного опьянения в туалете одного из ночных заведений.

— Вы серьезно?

— Вполне. Ведь я говорила, Тимофей не привык вести спокойный образ жизни. Не знаю, с чего ты решила, что он будет сидеть возле тебя. Ему девятнадцать. Он просто увлекся, кто в этом возрасте не увлекается? А когда ему стало неинтересно, он отправился искать новые впечатления и не рассчитал свои силы. Вот, к чему приводят чрезмерные возлияния.

— Что за чушь?! Тим не алкоголик! — возражаю я.

— Думаешь, ты так хорошо его знаешь? — парирует Татьяна Сергеевна.

— Когда я смогу его увидеть? — игнорирую ее издевки.

— Вот пройдет терапию, очухается, вернется домой, тогда и увидишь.

— Скажите мне адрес! — требую я.

— Не надо так со мной разговаривать! — одергивает меня Татьяна Сергеевна. — Знаешь, девочка, мой тебе совет — собирай вещи и уходи. Если конечно, тебе известно такое понятия, как гордость. Он не изменится.

— Я должна его увидеть!

— Наберись терпения. И больше не звони мне.

Следующие несколько часов я не знаю, куда себя деть.

Нервы совсем расшатались, и даже хорошие новости не помогают успокоиться. Кажется, теперь я волнуюсь еще больше. Сердце снова принялось качать кровь с бешеной скоростью, я как будто пару банок энергетика выпила. Хочется рыдать, хочется смеяться…

Знаю, главное — Тим жив.