Шипы в сердце. Том второй - Айя Субботина

— Потом? — переспрашивает с легким удивлением.

— После того, как родится наш сын. — Делаю маленький аккуратный вдох, сглатываю мешающий дышать ком в горле. И уже проклинаю себя за то, что открыла рот. Что я буду делать, если услышу вариант «Я его заберу», понятия не имею. — Что изменится?

Он откладывает вилку, смотрит на меня долго и сосредоточенно, посылая волны мурашек вдоль позвоночника, хотя между целая столешница свободного пространства.

— А как бы ты хотела? — задает встречный вопрос, полностью выбивая меня из колеи.

Потому что к такому варианту развития событий, я тоже оказываюсь абсолютно не готова.

Как хочу я? А как много мне можно хотеть, Тай? Ты правда согласишься на мои «хочу» или спрашиваешь просто чтобы щелкнуть по носу?

— Это какая-то проверка? — стараюсь казаться невозмутимой и даже кое-как «рожаю» беззаботную улыбочку, типа, меня таким на понт не взять.

— Это какой-то простой вопрос, — слегка переиначивает Вадим, отправляет в рот ломтик мяса, жует и продолжает вопросительно ждать мой ответ.

Я следую его примеру — тоже ем, причем с аппетитом, несмотря на напряженный момент.

Прокручиваю в голове варианты, выбираю, что готова сказать, а что — нет. Насколько готова позволить себе размечтаться.

— Я хочу, чтобы Марик был со мной, — имя сына само собой, естественно и легко срывается с губ. На секунду прикрываю рот, потому что начинает нести, делаю паузу и продолжаю. — Чтобы ты не забирал его надолго хотя бы в первые… полгода. И чтобы мы составили график, когда… ты… когда будет удобно…

Я все-таки спотыкаюсь и замолкаю. Кажется, и так уже наговорила своих хотелок на целый смертный приговор. Мысленно готовлюсь услышать летящие в меня одно за другим «нет», но проходит минута — и… ничего. Рискую посмотреть на Вадима. Он сидит, подперев подбородок кулаком, с выражением «я перевариваю» на лице. Пытаюсь убедить себя, что радоваться еще слишком рано, что если позволю себе размечтаться — то откат может быть слишком жесткий. Но все равно потихоньку ликую в душе.

Ты ведь не заберешь его у меня, Тай?

— Первые две недели я бы хотел бывать чаще, — наконец, говорит он. Спокойно и без нажима. — Буду приезжать и иногда оставаться на ночь — все, разумеется, по согласованию с тобой. Примерно, как у нас получилось пока мы рисовали наскальную живопись.

Чувствую в его голосе легкую улыбку.

Таю. Уже сейчас готова кивать как китайский болванчик, повторяя бесконечное дурацкое — да, да, да, конечно, да! Но невероятным усилием воли заставляю себя молчать. Он ведь еще не закончил. Не обнажил все подводные камни своей щедрости. Они же есть? Это же не может быть просто так. Или… может?

— Тебе нужно будет больше отдыхать, — все тем же дружелюбным тоном продолжает Вадим.

— Предлагаешь себя в качестве няньки? — все-таки вставляю пять копеек. Господи, это сильнее меня. От двусмысленности фразы «няньки мне или сыну» — щеки и уши снова загораются.

— Из меня отличная нянька, — улыбается чуть шире. — Шутов подарил Стаське щенка амбули — эта скотина закалила мои нервы.

— Шутов или щенок? — тоже улыбаюсь. Легче, мягче, отпуская. Впитывая это хрупкое тепло как губка.

— Потом, все-таки придется найти няню, — продолжает, после короткого смеха в ответ на мою шутку. — Я понимаю, что сейчас тебе может казаться, что ты справиться сама, но хотя бы какое-то время, так будет легче. Если решишь, что дополнительная помощь с ребенком тебе не нужна — сможешь сама ее уволить.

У меня нет ни единого аргумента против. Все это кажется разумным. А еще очень подкупает, это его «мы» в таком важном вопросе, как выбор няни для Марка. От мысли о том, чтобы подпустить к сыну женщину, которую я сама буду видеть впервые, коробит и дергает.

— Пока Марк будет в тебе нуждаться, я буду приезжать сам — составим удобный нам обоим график. Все изменения будем согласовывать — никаких проблем.

Он, наверное, имеет ввиду время, пока я буду кормить сына грудью?

Снова краснею, на этот раз уже просто от того, что он об этом говорит. Кажется, за один этот вечер я стыжусь больше, чем за два года стриптиза.

— Я не собираюсь забирать у тебя нашего сына, Кристина, — Вадим как бы подводит черту под своим моими страхами. — Только если ты сама об этом попросишь.

Мотаю головой настолько отчаянно, что на секунду теряю фокус зрения. Чувствую, как с плеч падает огромный, неподъемный груз. Выдыхаю — тонкой струйкой через сложенные трубочкой губы. И впервые готова позволить себе хрупкую надежду, что все может быть хорошо.

Мы вместе убираем со стола. Тарелок немного, поэтому Вадим их моет, а я — вытираю. Стоим рядом — места вокруг просто хоть табун гоняй, а между нами меньше метра. Почему так — не знаю, но никто не собирается отодвигаться. Наши руки, плечи и бедра постоянно соприкасаются. Ненамеренно — просто так получается. Каждое такое касание — смущает до чертиков. Но в то время, когда я вздрагиваю и отшатываюсь, Авдеев выглядит абсолютно спокойным. Как будто не замечает. Хотя, почему «как будто», если — «скорее всего»?

А мне снова больно. Сильно-сильно жжется от того, что я для него больше не женщина, а просто мать его ребенка — огромная, неуклюжая, непривлекательная.

— Я… устала, — не выдерживаю, оставляю последнюю тарелку нетронутой. — Пойду наверх. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Кристина, — даже не пытается меня остановить.

Ночью я плохо, просто ужасно сплю — впервые за много дней. Ворочаюсь с боку на бок, не могу найти удобное положение. Живот кажется свинцовым и адски тяжелым. Внизу — тянущая, ноющая боль, как перед месячными. Вспоминаю все, что рассказывали на курсах, и это похоже на тренировочные схватки. «Так организм готовится», — всплывает в памяти голос Анны, и я пытаюсь успокоить себя тем, что это — они, а совсем не настоящие роды. Мне же еще минимум неделю ходить. Прямо сейчас я… не готова. Нет-нет.

Переборов панику, заставляю себя уснуть. Но боль не отступает. Она то накатывает волной, сжимая живот узлом, то отпускает, оставляя после себя глухую, ноющую слабость, после которой я чувствую себя выброшенной на берег рыбой, одновременно и офигевшей, и счастливой.

Но ближе к утру все-таки с ужасом понимаю, что это — не тренировка.

Сажусь в кровати, включаю телефон и засекаю время — все, как учили на курсах. Слава богу, что я переупрямила себя и не пропустила ни одного занятия!

Схватка. Пауза. Снова схватка. Интервал — десять минут.

Мамочки, боже, еще же неделя…!

Холодная и