Дар первой слабости - Лера Виннер

Валесский маг бежал не для того, чтобы быть пойманным, и, в отличие от Калеба, он учился говорить с лесами десятилетиями.

Мне доводилось слышать, что они в самом деле были разговорчивыми, эти леса. Взыскательными, но справедливыми, неуклонно соблюдающими договоренности, достигнутые ранее. Покойная графиня Вэйн, рожденная в Валессе, прапрабабка Калеба, доказала это лучше, чем кто бы то ни было — пока мы ехали по его территории, лес приветствовал его птичьим пением, тенью, в которой можно было отдохнуть, и широкими тропами, больше похожими на намерено проложенные дороги.

Как выяснилось, путь от замка Зейн до Валесса можно было существенно сократить.

Я постаралась воспользоваться этим — сделав вид, что увлеченно разглядываю незнакомые мне места, прислушивалась к лесу, в надежде, что он будет расположен и ко мне, но травы и деревья молчали. Откликаясь на мое присутствие не больше чем обычно, они не говорили со мной так, как должны были бы, если бы я оказалась одарена.

Чувствуя себя не просто разочарованной, а обманутой, я с трудом сдерживалась от того, чтобы заплакать. Так долго ждать, возлагать на свой дар такие надежды и оказаться бракованной, лишенной его, казалось, мне… слишком. Той самой последней каплей, после которой можно разве что опустить руки и перестать думать о чем бы то ни было, помимо мирной и простой жизни, в которой есть место вышивкам и выпеченным хлебам, но не…

Если я оказалась ни на что не годна, это должно́ было что-то значить.

Не исключая того, что отсутствие дара могло стать моим наказанием за предательство Валесса, я радовалась этой поездке как возможности хотя бы попытаться разобраться в происходящем.

Однако никому, кроме меня, знать об этом не полагалось. Точно не Вэйну и точно не сейчас.

Стараясь не думать о том, как он отреагирует на мою никчемность, я держалась в седле прямо, и с некоторым изумлением находила, что все действительно не так плохо, как могло бы быть. Несмотря на проблемы, возникшие с даром, и на опасность, которую все еще мог представлять Эдмон и связанные с ним люди, я чувствовала себя гораздо увереннее, чем прежде. Вэйн ехал рядом со мной, Вихрь время от времени игриво косился на мою Дикарку, а солдаты перебрасывались негромкими шуточками — то ли чувствовали себя неуютно из-за меня, то ли не хотели ненароком смутить казарменным юмором.

Даже если бы он и правда прозвучал, я едва ли обратила бы на это внимание, потому что, оглядываясь по сторонам и вдыхая полной грудью, чувствовала себя не просто увереннее. Я ощущала себя свободной. Даже без Вэйна и, как выяснилось, без дара, я наверняка смогла бы как-то устроиться. Быть может, не так хорошо, как валесская женщина со всеми доступными ей преимуществами, но все же неплохо. В конце концов, я прожила без этого дара всю жизнь, и тосковать о нем, как о чем-то несбывшемся, было по меньшей мере, глупо.

Если тем или иным путем выяснится, что я лишилась его, потому что намерилась бежать и тем самым отречься от Валесса, или в наказание за связь с Калебом Вэйном…

Бросив быстрый взгляд на генерала, я решила, что не стану ни о чем жалеть. Как бы скоро нам ни пришлось попрощаться, этот человек, в отличие от мифического дара, был настоящим, и именно он оказался рядом со мной в самую трудную минуту принятия решения.

То ли почувствовав мой взгляд, то ли наконец решившись заговорить, Вэйн посмотрел на меня в ответ.

— Когда мы прибудем в Валесс, я засвидетельствую свое почтение княжеской семье, а после мне придется заняться делами. Тебя будут круглосуточно охранять.

Последнее предложение, — а если точнее, факт, перед которым меня ставили, — показалось мне настолько нелепым, что я невольно улыбнулась:

— Думаю, это уже лишнее.

Вэйн нахмурился, не зная, как понимать мой отказ.

— Пока Эдмон на свободе, может случиться все что угодно. Я не собираюсь рисковать тобой.

Он должен был сберечь княжну-заложницу, которую увез из замка своей волей в обход прямого королевского приказа. Разумеется, это было так.

Вот только он беспокоился искреннее, и я с трудом удержалась от того, чтобы взять его за руку.

— Я выросла в этом доме. Если что-то случится, он защитит меня.

Секунду Вэйн думал, глядя на гриву Вихря, а потом снова поднял взгляд:

— Множество тайных ходов?

Я медленно кивнула, давая понять, что не стану вдаваться в подробности.

Он всё ещё сомневался, пытался просчитать все возможные варианты развития событий, но не настаивал на своём.

— Если что-то случится, как я найду тебя?

Дикарка всхрапнула и потянулась к Вихрю, и в этот момент я ее отлично понимала.

— Валесская знать не пожелала сместить Рамона в мою пользу, но это не значит, что некому будет прийти к тебе от меня.

Вэйн тоже посмотрел на коней, а после на меня, и хотел что-то сказать, но ему помешал капитан Гарсиа.

— Стой!

Его короткий приказ раздался впереди, и мы остановились.

Коротко кивнув мне, Вэйн спешился и широким шагом направился к ехавшему во главе отряда капитану.

Он очевидно велел мне оставаться на месте и не лезть в пекло, и, понимая это, я тут же последовала за ним.

— Постойте, княжна, не нужно, — Оттис принял у меня поводья и посмотрел нерешительно, не зная, как меня остановить.

Пока он ни на что не решился, я проскользнула мимо и, почти бегом догнав Вэйна, остановилась рядом с ним и с капитаном.

На земле, привалившись спиной к большому камню, сидел Эдмон. Его остекленевший взгляд был уставлен в небо, а светлые волосы порыжели от запекшейся крови.

Опустившись на одно колено, капитан Гарсиа приподнял голову мага, немного скривился, осматривая рубленую глубокую рану.

— Он мертв не меньше двух дней.

Я отступила, надеясь ни в кого не врезаться.

Это было ожидаемо. Эдмона, раскрывшего себя шпиона и предателя, должны были убить, до того как он успеет о чем-то рассказать Вэйну. Тот, кто сделал это, не сомневался, что Второй генерал Артгейта рано или поздно его разыщет.

Хуже того, от этого «кого-то» Эдмон не считал нужным скрываться.

— Проклятье! — Вэйн выругался негромко, после окинул взглядом своих солдат. — Его нужно похоронить. Княжна…

Я покачала головой, давая понять, что прямо сейчас не готова его слушать.

Мертвый Эдмон казался таким жалким и таким… обреченным. У него не было шанса спастись с той минуты, в которую он сбежал от Вэйна после неудавшегося покушения. Если бы он сдался, был бы жив,