Виктория. Вспомнить себя - Раяна Спорт

Несколько фигур, явно вооруженных и решительных, бросились в нашу сторону.

— Изи, быстро в покои короля! — скомандовал мне принц. — Думаю, до них дошли слухи, что ополченцы прорвали оборону.

В кои-то веки я не стала тупить. Пока Надин, Олафур и Огон отбивались, вошла в последнюю дверь и оказалась в королевских покоях. Почему я не удивлена, что тронный зал сразу же переходил в спальню короля? Судя по словам Таруна, тот был еще тем любителем постельных развлечений. Знаю по собственному опыту.

Тишина покоев Анги Саагаши была нарушена моим внезапным, оглушительным вторжением. Я ворвалась, словно буря, заставив его, еще полусонного, вздрогнуть и резко принять вертикальное положение. В панике он инстинктивно метнулся к стене, задев рукой колокольчик, чей звон эхом разнесся по комнате, сигнализируя о тревоге.

— Что происходит?! — вырвалось у него.

Его голос был хриплым от сна и внезапного испуга. Его глаза лихорадочно искали оружие, но, как я знала, его редкость в этих стенах делала его поиски тщетными.

Я сама не знала, что делаю, но интуиция взяла верх. Решительным движением я захлопнула за собой дверь, и, не раздумывая, приперла ее массивным, тяжелым стулом, который оказался под рукой. Сердце колотилось в груди, но, собрав всю свою смелость, я натянула на лицо самую лучезарную улыбку, какую только могла изобразить, и повернулась к королю.

Анги Саагаши был гол, не считая покрывала, в которое он успел завернуться. Его слипшиеся, запутавшиеся прямые волосы ниспадали ему на большие карие глаза. Король был жилист и по-своему прекрасен.

— Я тебя знаю, — сощурился он.

Отвечать не стала. Скинула с себя плащ Таруна, оказавшись в легкой тунике, что едва прикрывало мое тело: глубокое декольте доходило практически до моего пупка, а разрез длинной юбки начинался в верхней части бедра. Я знала, что если отстегну пару булавок, то ткань окажется на полу, оголив меня полностью. Но стоило ли делать это прямо сейчас?

Я медленно шла к королю. Было сложно представить, что мне придется буквально через минуту лишить его жизни. И так ли это было бы легко сделать?! Он все же мужчина и куда сильнее меня.

— Все в порядке, — произнесла я неуверенно, облизав губы и надеясь, что это выглядит сексуально. — Сложности со стражей. Они не хотели впускать меня.

— Почему же? — все так же не доверяя, спросил Агни.

Я вспомнила слова женщины-нага из борделя:

«Не важно, что ты говоришь, главное, как. Облизывай губы, смотри на пол, как скромница, хихикай и не бойся смотреть дерзко в глаза собеседнику. Он должен хотеть тебя, а не вести светские разговоры».

Я решила сыграть, изобразив легкую неуклюжесть. Словно споткнувшись на ровном месте, я выпрямилась, стараясь придать своему движению максимум изящества. Цель была проста и одновременно сложна: незаметно, но эффектно продемонстрировать свою ногу, ведь здесь, где людское присутствие — редкость, каждый мой жест должен был быть на вес золота. И, честно говоря, я была уверена, что даже самый невнимательный здесь заметит, как моя грудь то и дело норовит вырваться на свободу, добавляя пикантности моменту.

Расстояние между нами сократилось вдвое, а напряжение, витавшее в воздухе, возросло в стократ, предвещая неизбежное.

Я невольно хихикнула, почувствовав себя той самой наивной девчонкой, которой, кажется, и осталась. Господи, неужели я так и не выросла из этого образа, даже спустя столько трудностей и лишений?

— Охранник не поверил, что я смогу Вас удовлетворить.

Тихий щелчок — и боковая дверь, словно призрак, бесшумно отворилась. В покои короля, ступил слуга, неся на серебряном подносе кубок и полную тарелку сладкого винограда.

Колокольчик! Да, это он, тот самый, что служит сигналом для вызова прислуги. А ведь его король задел случайно…

Внутри меня все сжалось. Мысль о том, что мне придется лишить жизни не только короля, но и этого несчастного, заставила кровь застыть в жилах. Физически я была к такому не готова, а морально — тем более. Убийство двоих нелюдей, пусть даже в такой ситуации, казалось непосильной ношей.

— Господин, — прошептал слуга, склонив голову в поклоне. Он явно был так же ошеломлен моим присутствием, как и я — его внезапным появлением. В его глазах читалось недоумение: он, как и я, явно не ожидал в столь поздний час увидеть здесь кого-то, кроме монарха.

Слава богу, оцепенение, сковавшее меня, рассеялось с удивительной скоростью. Не теряя ни секунды, я бросилась к слуге, выхватила у него поднос и, понизив голос до шипения, отрывисто приказала:

— Поше-е-ел во-о-он!

К моему облегчению, гипнотический эффект сработал мгновенно.

Едва я успела развернуться, как нос уткнулся в неприкрытую, теплую грудь короля. Горячий напиток опасно качнулся на подносе, а тарелка с сочными фруктами опасно накренилась, грозя рассыпаться. От столь внезапного и близкого столкновения я невольно ахнула, сердце, и до того заполошно бившееся в районе солнечного сплетения, забилось где-то в горле.

Поднос с грохотом опустился на ближайший столик, его содержимое, кажется, совершенно не волновало Агни. В тот же миг я почувствовала, как его хвост, отливающий более светлым оттенком, чем конечности Таруна, обвился вокруг меня, словно змеиные кольца. В его крепких объятиях я ощутила, как кровь отхлынула от лица, оставляя меня бледной от подступившего ужаса. Моя прежняя, беззаботная улыбка сменилась гримасой страха. Мысль о том, что я могу быть задушена этим могучим хвостом, вдруг стала пугающе реальной.

Агни прикусил нижнюю губу, но в его глазах по-прежнему плясали языки пламени.

— Я-то думал, ты именно этого и жаждала, — проговорил он, его взгляд, словно проникающий в самую душу, впился в мои зрачки.

Черт возьми, он что, пытается меня загипнотизировать? Но сможет ли он, когда во мне самой бурлит кровь Таруна? Что ж, придется притвориться, что его чары действуют, и сыграть роль покорной жертвы.

— Оголи грудь, — приказал он, приподнимая бровь и словно проверяя меня.

Вот ведь проклятье!

Послушалась и расстегнула одну из брошек на плече. Ткань заструилась по моему телу, оголяя мои плечи и грудь. И вот я стою перед ним, полуобнаженная, а он, самодовольный, не сводит с меня глаз.

— Ох, дорогая, ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю на этот раз, — промурлыкал он. Его смех, раскатистый и зловещий, эхом разнесся по комнате. — Зря ты пришла.

Сердце мое забилось быстрее. Я знала, что попала в ловушку, но отступать было поздно. Его глаза горели предвкушением, и я чувствовала, как по моей коже пробегает дрожь. Что же он задумал? И смогу ли я выстоять против его коварных планов?

Моя правая рука все еще была