Сердце в оковах - Кэтрин Болфинч

К тому моменту, как он вернулся в комнату, я уже сидела на кровати, замотанная в одеяло, а дурное предчувствие разливалось лавой внутри. Я задержала дыхание, когда он появился на пороге.

– Срочно собирайся, нас нашли. – Я будто стояла на эшафоте с веревкой на шее, а эти слова оказались рычагом, открывающим люк под ногами. Я провалилась в пропасть. Веревка сдавила горло и от напряжения сломала шею.

Адам засуетился, собирая вещи, я подскочила следом, не зная, за что хвататься и что делать. Руки тряслись, я то и дело садилась на диван, на край кровати, на стул, потерянно оглядывая место, которое начала считать домом. Всего день отделял нас от этой новости до жизни на другом континенте. Всего несколько часов до момента, когда нам заново придется выстраивать свою рутину.

Мне хотелось выбраться из этого кошмара, но я все никак не могла проснуться, поэтому раз за разом поднималась и бралась за вещи, пока лицо утопало в слезах.

Если звонил телефон, значит, Адама предупредили. Либо же семья, которую он так защищал, его предала. И смотря на серьезное лицо Адама и судя по отрывкам разговора, я склонялась ко второму варианту.

Мы ведь и так планировали уехать завтра. Просто сделаем это на несколько часов раньше. Ничего страшного. Ничего ведь? Хотелось в это верить. Но, кажется, Бог наказывал меня за утраченную в него веру.

Адам оглядел дом мрачным взглядом, схватил меня за руку в коридоре.

– Что тебе сказали? – тихо поинтересовалась я, когда мы вышли в холод ночи.

– Моя семья решила, что их жизни важнее наших. – Даже в темноте его злость и разочарование отчетливо виднелись на лице. Я сильнее обхватила его ладонь, хотя вряд ли он это почувствовал. Адам сжал челюсть и сделал шаг вперед. – Впрочем, я первый от них отказался.

– И все равно ты им доверял.

– Доверял, – кивнул парень, и мне вдруг стало за него больно. Я потеряла всю свою семью, в этом мире меня мог предать только один человек – Адам. Я знала, что он этого не сделает. Но что чувствует тот, кого обрекли на смерть близкие люди? Единственные, кому он доверял. Должно быть, это больно. Мне бы хотелось забрать его боль себе. Сначала его отец избавился от меня, а теперь брат и его жена решили избавиться от нас обоих. Жена брата, из-за которой Адам решил жить дальше.

Черт возьми.

– Я тебя люблю, – прошептала я, пытаясь вложить в эти слова мысли, которые сейчас тлели в голове.

– Я уже говорил, что моя семья – это ты, Марго. – Он на мгновение замедлился, но уже в следующую секунду гравий захрустел под нашими ногами.

Мы дошли до дома Валерио и Ирмы, нужно было отдать им ключи и забрать у Валерио новые паспорта – решили перестраховаться и еще раз сменить имена.

Я поднялась за Адамом по ступенькам, он постучал, дверь, скрипнув петлями, открылась. Не заперто. Дурное предчувствие вернулось, кипятком растекаясь под ребрами, я облизнула пересохшие губы и крепче ухватилась за ладонь Адама.

В коридоре было темно, свет от компьютеров Валерио не отбрасывал блики на стены, а в нос почти сразу ударил металлический запах, от которого желудок замутило. Я старалась не дышать, выходило скверно. Дрожь охватила тело, холод пробрался под пальто и свитер, поднял маленькие волоски дыбом.

Дурное предчувствие стало реальностью, когда вместо привычного ковролина на полу блеснули осколки стекла. Я опустила взгляд и почти сразу отпрыгнула, выпустив ладонь Адама из своей. Крик застрял в горле, а глаза застелила белая пелена. Прямо посреди коридора, завалившись в сторону, лежала Ирма, вокруг которой растеклось огромное темное пятно.

Злость на лице Адама стала отчетливее, он достал оружие и кивнул в сторону гостиной. Я направилась следом за ним, задержав дыхание, потому что сладковатый запах стал сильнее.

Стол, на котором стояли многочисленные мониторы, теперь оказался перевернут, остатки техники валялись на полу, подсвеченные лишь лунным светом из окна, словно памятники на старом кладбище.

Я едва не всхлипнула, когда увидела Валерио на диване. Он держал ладонь на животе, все пальцы и излюбленный халат покрылись запекшейся кровью. Я шагнула к нему, опустилась на колени, будто могла повернуть время вспять и все изменить.

И дураку стало бы понятно, что это мы накликали на них беду. Валерио и Ирма удачно скрывались здесь пять лет, а стоило нам появиться, как их настигла смерть.

Я коснулась темных кудрей, уже не сдерживая немых слез. Мне хотелось кричать от боли за людей, которые помогли нам в трудный момент. Валерио ведь так и не взял с нас денег, в шутку назвал нищими и сказал, чтобы мы учились экономить, потому что больше богатой жизни у нас никогда не будет. Мы посмеялись и купили ему халат в цветочек. Он долго материл нас, а теперь лежал в этом самом халате.

Почему за нами по пятам ходила черная с косой? Неужели мы прокляты? Почему должны хоронить самых лучших людей, с которыми нас когда-то свела жизнь? Почему именно они? За что Бог наказывал нас? Если он существовал, то почему дал нам такую судьбу? Если он существовал, то почему не поступил по справедливости? Почему именно мы должны переживать ад на земле? Ведь даже пережив его, ни я, ни Адам не попали бы в рай, потому что небесная канцелярия посчитала бы нас недостойными, неверными и отправила бы на какой-то там по счету круг мучений. Ничто не сравнилось бы с тем, что сейчас творилось в наших душах.

– Прости, – прошептала я, вглядываясь в черты лица, искаженные болью, вдруг глаза открылись. Валерио уставился на меня.

– Бегите, – тихо проговорил он, цепляясь за ладони окровавленными пальцами. Адам шагнул ближе, а уже в следующую секунду затылок пронзила острая боль, вслед за которой послышался выстрел.

Глава 32. Адам

Ради женщин завоевывали страны. Ради женщин начинали войны. Ради женщин строили города. А что делали ради мужчин? Ради них умирали, прощали предательства и оставляли семьи.

На месте Лолы я бы поступил так же. Лукас на ее месте поступил бы так же. Я не осуждал их, даже почти не злился, только не понимал. Не понимал, потому что тоже хотел спокойной жизни с Марго. Не понимал, почему мы этого не заслуживали, почему со всех сторон нас окружало только предательство.

Говорят, любовь – это жертвы. Жертвой в любви Лолы и Лукаса стал я. Каждый раз