Сладкое безумие - Ширл Хенке

В последовавшие дни Сэмюэль начал быстро поправляться. С Оливией у него складывались, мягко говоря, странные отношения, и он никак не мог разобраться в собственных чувствах. Раньше, на реке, в команде Мануэля Лисы, все было более или менее ясно. Тогда он имел дело с взбалмошной, избалованной, ни на что не пригодной девицей, способной на самые дикие поступки. А теперь приходилось делить небольшую хижину с женщиной, подобной которой полковник никогда не встречал. Оказавшись в глуши, вдали от привычной жизни, она проявила твердость характера, самообладание и силу воли. И в то же время стала еще более соблазнительной, хотя постоянно была настороже и держала его на расстоянии. Но ее холодность и насмешки только распаляли воображение – чем холоднее она становилась, тем больше желал ее Шелби.

Оливия старалась не думать о Сэмюэле, все время подыскивала себе занятия, переделала массу полезных дел, но размеры хижины не позволяли игнорировать присутствие больного, да и приходилось проявлять о нем заботу. Она следила за его выздоровлением со смешанными чувствами. Ее вроде бы должна была радовать возможность избавиться от докучливого пациента; однако девушка сознавала, что на сердце у нее станет пусто, когда Сэмюэль уйдет.

Однажды после завтрака Сэмюэль поднялся, потянулся и напряг мускулы левой руки. Боли в боку почти не чувствовалось, и вот уж несколько дней рану не пришлось перевязывать, что вселяло надежду на полное выздоровление.

– Боже! У меня все тело чешется, как у медведя после зимней спячки, – воскликнул полковник.

– Да и по запаху вы напоминаете медведя, – не удержалась Оливия.

Глядя на них, сидевший за столом Микайя звучно шлепнул себя по бедру и сказал:

– Ну, если бы вы все еще были без сознания, Искорка бы вас тут же вымыла.

– Думаю, полковник теперь способен помыться сам, – вмешалась Оливия, прошла к полке с припасами и достала кусок мыла. – Держите. – И бросила мыло Шелби. – Пойдите к ручью и помойтесь. День сегодня теплый, а Микайя вас доведет.

Сэмюэль поймал мыло левой рукой на лету, усмехнулся и сказал:

– Сам дойду. А бритву у вас можно попросить? Я оброс до неприличия. Пора принять человеческий облик.

– Бритье – чистая потеря времени, – ворчал Микайя, доставая бритву. – Впрочем, если бы и мне было что показать, я бы тоже, может быть, побрился, а так лучше ходить с бородой.

«Упрямец», – осудила Оливия полковника, отказавшегося от помощи Микайи, который, видя, что в его услугах не нуждаются, отправился проверять силки, расставленные на зайцев. А Сэмюэль надел мокасины, которые приобрел для него хозяин хижины в селении осагов, и неспешно побрел к реке. Глядя ему в спину, девушка сердито пробормотала:

– Сам будет виноват, если упадет в речку и утонет.

А перед глазами стоял Сэмюэль, обнаженный, плещущийся в прозрачной воде. Естественно, Оливия много раз видела его таким, но то было, когда он находился без сознания, метался в горячечном бреду. У нее тогда не было времени и сил любоваться великолепным мужским телом. Теперь – другое. С тех пор как он пошел на поправку, девушка все больше и больше отдалялась от него, старалась как можно меньше времени проводить в хижине, помогая Микайе и не желая наблюдать, как Шелби набирается сил, а значит, скоро уйдет от них.

– Надо пойти и заняться делом, а то совсем с ума сойду, – сказала себе Оливия, подхватила плетеную корзинку и отправилась собирать яблоки. Яблочный пирог на ужин будет весьма кстати; помнится, она недавно видела несколько румяных плодов, оставшихся на деревьях у кромки леса вниз по течению от ручья, где будет купаться Сэмюэль. Наполнив корзину, девушка собралась в обратный путь, но задержалась, услышав доносившиеся со стороны реки плескание и пофыркивание.

Сэмюэль? Ему следовало бы купаться в ручье, а он пошел к Гасконейде. Поставив на землю корзинку с яблоками, Оливия прошла к опушке, откуда открывался вид на полоску песка, где Микайя обычно ставил лодку. Шелби, по пояс в воде, во все горло распевал какую-то песню, намыливая голову, а потом целиком погрузился в воду. Оливия забеспокоилась, не утонул ли он, и чуть не бросилась на помощь, но Сэмюэль вынырнул, отряхнулся и зашагал к берегу, поднял полотенце, брошенное на нос лодки, насухо вытерся и надел брюки, которые ссудил ему Микайя. Брюки, конечно, были непомерно велики, и полковнику пришлось затянуть на талии пояс и закатать штанины.

Сэмюэль взял бритвенный прибор, прошел к ближайшему дереву и установил на ветке небольшое зеркало, намылил бороду и принялся за дело, лениво размышляя над тем, кто его раньше брил – Микайя или Оливия. «Нет, она бы мне точно горло перерезала», – с улыбкой подумал Сэмюэль, поглядывая в зеркало.

Оливия будто приросла к месту, не в силах отвести от него глаз. «Надо идти, сейчас же, немедленно уходить», – стучало в голове, но ноги не слушались. Внезапно в хаос противоречивых мыслей и эмоций ворвался спокойный насмешливый голос:

– И как вам понравилось увиденное, Ливи? Одобряете?

Сэмюэль вытер лицо полотенцем, перебросил его через плечо, развернулся, прислонился спиной к стволу дерева, скрестил руки и уставился в сторону зарослей, где пряталась Оливия. Во всяком случае, ей казалось, будто она спряталась.

– Откуда вы узнали, что я здесь? – выпалила она, прежде чем успела подумать.

– Зеркало, конечно, небольшое, но его вполне достаточно, чтобы разглядеть ваши рыжие волосы среди зелени, – улыбнулся в ответ Сэмюэль. – Из вас не получится настоящего охотника, если не станете прятать волосы под шляпой. Они горят факелом за милю.

Оливия неохотно выступила из-за дерева, сделала пару шагов в сторону Сэмюэля и остановилась. Опасно было подходить слишком близко.

– Что касается первого вопроса – то да, одобряю все, что увидела. Благодаря моему уходу вы выглядите отлично. Когда мы привезли вас из селения осагов, вы напоминали мешок с костями.

– Итак, вам понравилось увиденное, – самодовольно проговорил Сэмюэль.

Оливия как можно небрежнее пожала плечами, надеясь, что хотя бы на этот раз не залилась краской, как девчонка.

– Видите ли, мне фактически не с кем сравнивать. Вы единственный мужчина, которого я видела обнаженным. – При этих словах в синих глазах вспыхнул насмешливый огонек, и девушка взорвалась: – Вы мне не верите, не так ли? – гневно вскричала она, заранее зная ответ на свой вопрос. – Вы законченный болван, если способны поверить лживым россказням Вескотта.

Оливия развернулась и собралась уйти, когда в спину ей полетело:

– Если вы так добродетельны, то зачем пошли за мной к реке?

– Я за вами не ходила. Я собирала яблоки, когда услышала, как вы здесь плещетесь. Вам следовало мыться в ручье, а не в реке. Когда вы нырнули, я подумала, что вы тонете. – Она говорила, не переставая идти к тому месту, где оставила корзинку с яблоками. Подняв ее, Оливия сверкнула на Шелби жесткими, как бутылочное стекло, глазами: – Весьма сожалею, что этого не случилось.