В плену любви - Шелли Брэдли

Гилфорд неодобрительно поджал губы.

– Спустя несколько недель твой отец решил, что влюблен. После смерти его первой жены прошло три года, и казалось вполне естественным, что он предложит Дайре выйти за него замуж. Она отказала ему и отказывала еще не раз, хотя продолжала оставаться его любовницей.

– Почему она отказалась от высокого положения супруги могущественного вождя? – Дрейк нахмурился.

– Потому что твой отец привык повелевать всем и всеми вокруг себя. Дайра полагала, что это не будет распространяться на нее, пока она не выйдет за него замуж.

Дрейк вспомнил слова Лохлана, который говорил, что власть – самый большой его союзник.

– Когда другой красивый шотландец, кажется, Макдуф, привлек внимание твоей матери, она попыталась оставить твоего отца, – продолжил Гилфорд. – Но он отказался отпустить Дайру вопреки ее желанию, а затем вообще запер ее в своей комнате. Он не позволял ей покидать Дунели, ограничил посещения подруг и родных.

– Отец никогда бы не поступил так бессердечно! Как ты можешь клеветать на покойного? – Дрейк вцепился пальцами в подлокотники кресла.

– Это правда, Дрейк. Почему твой отец годами помогал мне отражать нападения врагов? Для того чтобы успокоить свою совесть и смягчить чувство вины.

Дрейк всегда полагал, что Лохлан делает это из уважения к Гилфорду, но теперь…

– Однако, несмотря на все попытки твоего отца удержать Дайру, она по-прежнему отказывалась выйти за него замуж. – Гилфорд тяжело вздохнул. – Тогда Лохлан решил, что если она забеременеет, у нее не будет другого выхода, кроме как согласиться на брак. Вот так ты и был зачат.

– Отец заставил ее? – Дрейк похолодел.

Гилфорд сузил глаза и кивнул:

– Он трудился над ней до тех пор, пока не наградил ребенком.

Дрейк был потрясен. Его мозг лихорадочно работал, переваривая услышанное. Возможно ли это? В рассказе Гилфорда он не узнавал своего отца, которого считал человеком чести. Но дед никогда не лгал. И потом, если отец действительно любил Дайру, как он мог не считаться с ее желаниями?

– И только тогда она вышла за него замуж? – тихо спросил Дрейк.

– Едва ли у нее был выбор, ведь она не могла допустить бесчестья нашей семьи. Добившись своего, твой отец продолжал держать ее под замком, а затем приказал ей стать примерной матерью.

– Но она не стала.

– Нет, не стала. Но ты должен понимать, что ею руководили гнев и отчаяние. Однажды она призналась, что хотела бы любить тебя, но ты слишком напоминал ей твоего отца.

Дрейк устало вздохнул, размышляя над рассказом деда. Знай он о жестокости отца, то, возможно, понял бы неприязнь и враждебность Дайры по отношению к нему, попробовал бы примириться с ней. А так многое между ними осталось недосказанным.

– Но какое отношение это имеет к Эверил?

– Невостребованная любовь стоила твоему отцу душевного покоя, а твоей матери – жизни. Она хотела умереть. Собственно, она заставила себя умереть, чтобы избежать боли и одиночества. Готов ли ты навлечь такие же страдания на Эверил?

– Если бы не Мердок, я не стал бы обращаться со своей женой как с пленницей.

– Одиночество – тоже своего рода тюрьма. Если ты хоть сколько-нибудь любишь Эверил, не отказывайся от нее.

Дрейк стиснул зубы, столкнувшись с точкой зрения, оспорить которую был не готов.

– В обычной ситуации я бы подумал над твоими словами. Но в глазах клана я преступник. Единственное, что я могу предложить ей, – это бесчестье, но она заслуживает гораздо большего. Я оказываю ей любезность, покидая ее.

– Как благородно, – протянул Гилфорд. – Посмотрим, согреет ли тебя твое благородство, когда ты состаришься.

– Если Мердок добьется своего, я не доживу до старости, – проворчал Дрейк.

– Никогда он этого не добьется. В данный момент меня больше беспокоит Эверил. Дрейк, ты использовал свою жену в смертельной игре, а теперь хочешь бросить ее, как черствую булку.

Как черствую булку! Все его существо восстало против подобного сравнения. Эверил – кладезь доброты, надежды и страсти. Но Гилфорд прав: она будет чувствовать себя брошенной – и снова никому не нужной. Со временем она научится ненавидеть его. Эта мысль показалась Дрейку невыносимой. Однако придется пережить и это.

Он удрученно кивнул:

– Я не вижу другого выхода. По крайней мере, Эверил останется жива и не попадет в руки Мердока. Она не должна умереть, – добавил он почти умоляющим тоном:

Вздохнув, Гилфорд покачал головой.

– Ты такой же упрямый, как твой отец.

При виде печальной улыбки, с которой Дрейк признал сей факт, старый лорд пересек комнату и положил руку на его плечо. Дрейк едва устоял перед искушением позволить деду утешить его. Его остановила мужская гордость и нежелание еще больше обременять старика своими проблемами.

– Я хотел бы, чтобы Эверил чувствовала себя здесь как дома.

– Не волнуйся, я буду заботиться о ней столько, сколько понадобится.

– Спасибо, ее безопасность… очень важна для меня. Когда ей исполнится восемнадцать, она может уехать, если захочет, но не раньше.

Гилфорд помолчал, устремив на него понимающий взгляд.

– Как пожелаешь, – ответил он и вышел из комнаты.

Дрейк тут же поднялся и подошел к кровати. В течение мучительной минуты он смотрел на Эверил. Грудь его болела, мозг оцепенел, тело застыло. Все его существо в эти минуты жаждало остаться.

Но судьба распорядилась иначе.

– Будь счастлива, жена моя, – шепнул он и вышел.