Сильнее всего - Пегги Уэйд

– Это кольцо – как раз то доказательство, которое я искал. – Адам едва сдерживал возбуждение. – И я больше чем уверен, бухгалтерские книги, которые я нашел, тоже докажут виновность Осуина.

Сиверс налил себе еще бренди и сел напротив Адама. С заинтересованным выражением на лице он спросил:

– Как вы докажете, что эти цифры имеют отношение к шпионажу?

– Предчувствие, я готов рискнуть. – Адам задумчиво погладил бороду. – Должно быть, это влияние леди Ребекки. Похоже, она за эти дни оказала очень вредное воздействие на меня. Тем не менее по какой-то необъяснимой причине это имеет смысл. Я веду финансовые записи с тех пор, как мне исполнилось четырнадцать лет. Бухгалтерские записи Осуина поразили меня сразу же, как только я их увидел. Они очень точные, однако недостает описаний по некоторым поступлениям.

– Что я должен сделать?

Адам потягивал бренди, сбитый с толку настроением Сиверса. Они близки к тому, чтобы поймать неизвестного французского шпиона, человека, ответственного за бесчисленные диверсии и гибель многих солдат, но Сиверс был совсем не так захвачен этим, как ожидал Адам. Но возможно, у него оставались сомнения.

Опершись рукой на колено, Адам объяснил:

– Даже если денежные средства не связаны с Леопардом, я готов держать пари, что эти деньги заплачены за какую-то нелегальную деятельность. С картинами со склада и вашим свидетельством о событиях в «Красном гусе» будет достаточно доказательств, чтобы заставить лорда Арчибальда в военном департаменте объявить новое расследование по этому делу. Тогда уже Осуину придется доказывать свою невиновность.

– Понимаю. Когда вы планируете сообщить лорду Арчибальду?

Вертя в руках хрустальный бокал, Адам сосредоточился на золотистой жидкости.

– Я собирался поехать к нему сразу же после нашего разговора.

– Вы считаете это разумным? – спросил Сиверс.

Дверь в салон распахнулась, раздался грохот, когда медная дверная ручка врезалась в стену, большое зеркало опасно накренилось от удара. Пронесясь мимо удивленного дворецкого, Ребекка подбежала к Адаму:

– Вы, лицемерный пустозвон, как вы смели?!

Он немедленно встал, поставил бокал на стол и скрестил руки на груди.

– Что все это значит? С вами все в порядке?

– Добрый день, леди Ребекка, – осторожно произнес Сиверс. – Не хотите ли бренди?

– Хм! Мужчины. Вы что, не можете думать больше ни о чем, кроме выпивки и разврата? – Вздыхая и сильно жестикулируя, Ребекка прошла по комнате, собираясь с мыслями. Теперь, когда она знала, что Адам жив и здоров, ей нужно было найти способ освободить его из когтей лорда Сиверса.

Она же не могла просто сказать, что видела картину со склада в галерее леди Грейсон, и что лорд Сиверс продал ей эту картину. Возможно, лучшим выходом была бы вспышка раздражения. В конце концов, оказавшись перед разгневанной женщиной, большинство мужчин предпочитает сбежать, и Адам не исключение. Он ненавидел такие сцены.

Она подсчитала, что у нее есть одна минута, чтобы выманить Адама из комнаты прежде, чем либо он задушит ее, либо Сиверс догадается о ее намерениях. Резко остановившись перед ним, она внезапно ткнула Адама в грудь:

– Больше нет необходимости скрывать ваш обман. Леди Грейсон открыла мне все грязные подробности, всю правду о той ночи в ее саду.

Адам поймал ее запястье прежде, чем она толкнула его снова.

– Я понятия не имею, о чем вы говорите. Возможно, если вы расскажете мне подробнее...

– Так вы будете отрицать эту тайную связь, засыпая меня ложью?

– Сейчас не время говорить загадками. – Адам разочарованно покачал головой. – Если вы не собираетесь рассказать мне, зачем тогда было гнаться за мной?

– Я предпочитаю поговорить наедине. Я требую, чтобы вы немедленно пошли со мной.

– Я в полушаге от того, чтобы восстановить свое имя, а вы хотите, чтобы я все бросил и болтал о сплетнях, которые вы где-то услышали?

И Адам еще считает себя великим тактиком! Он вообще не понимал серьезности ситуации. Ребекка должна была заставить его покинуть комнату хотя бы ненадолго, чтобы предупредить его. Кусая губу, она рухнула в кресло, которое только что освободил Адам, закрыла лицо руками и запричитала: