Семь грехов куртизанки - Селеста Брэдли

Пайпер усмехнулась примитивности вопроса.

— Это, разумеется, зависит от кураторской направленности музея.

— Хорошо. Конкретно БМКО.

Пайпер поджала губы.

— Инсталляции в Бостонском музее культуры и общества должны учить, развлекать и возбуждать интерес к истории города, к тому, как она связана с его настоящим и будущим.

— Ага, — с улыбкой сказал Мик.

— Ага?

— То же самое верно для «Охоты на правду с Миком Мэллоем».

— Мы хотим учить, развлекать и возбуждать интерес к прошлому.

Пайпер опять пожала плечами и выглянула в окно.

— Уверена, ты прекрасно справишься с этой задачей, не тягая меня за собой.

Мик не стал развивать тему. Но он четко и ясно услышал то, чего Пайпер не сказала: она не хотела, чтобы он уезжал из Бостона, но и бегать за ним не собиралась.

Мику доводилось и прежде выживать в условиях немилосердной жары — первым на ум приходило лето, которое он провел на северо-востоке Таиланда на раскопках поселения бронзового века, но за шестиквартальную прогулку от их гостиницы в центре города до пресловутого рынка рабов с него сошло семь потов.

Они с Пайпер шагали по лоснящемуся тротуару вдоль мощенной булыжником Чалмерс-стрит — одной из узких улочек знаменитого исторического квартала Чарльстона. Симпатичные городские особняки из кирпича, камня и досок тянулись ровными рядами, радуя глаз цветочными клумбами с их южной утонченностью.

— Красота декораций не уступает омерзительности сюжета, — сказала Пайпер.

Мик думал о том же.

Они остановились у кирпичного фасада того, что раньше было частью Рынка Райана, где 1 июля 1856 года, незадолго до того как Офелия приехала сюда из Бостона, начали продавать рабов. Торговая площадка, заключающая в себе четыре здания, не случайно открылась именно в тот день, когда в Чарльстоне запретили публичную торговлю рабами. Уличные аукционы как магнитом притягивали аболиционистов, и горожане беспокоились, что постоянные волнения подорвут их репутацию аристократичного города.

С первой секунды, как Пайпер и Мик вошли внутрь, они были поражены искусственной прохладой музея и гнетущей печалью самого здания.

Мик быстро понял, что бродить по музею с куратором совсем не то, что одному. Пайпер не упускала ничего. Она комментировала нюансы дизайна и способы подачи информации. Она прослушивала все аудио-сегменты, в том числе сделанные в эпоху Великой депрессии записи, на которых бывшие рабы описывали аукционный помост.

Она останавливалась, чтобы осмыслить и проанализировать все, что видит. Она делала пометки и зарисовки.

Не раз и не два Пайпер тихонько присаживалась на ближайший стул или скамейку и поднимала глаза к потолку зала, который раньше называли «выставочным». Здесь рабам приказывали дефилировать, танцевать и прыгать на одной ноге, здесь им проверяли глаза и зубы, а потом опытный аукционист накручивал за их плоть как можно большую цену.

Девушка разглядывала дверь, ведущую в «загон» — тюрьму, в которой содержали рабов, измученных дорогой. Там с них снимали цепи, чтобы дать ранам зажить, там их осматривали врачи, одевали и откармливали, позволяли упражняться, чтобы восстановить тонус мышц. Там юным девушкам намащивали волосы, а старикам красили бороды.

Рассматривая аукционный помост, Пайпер склонила голову набок, как будто он что-то говорил ей, а она внимательно слушала. Тут Мик заметил слезы в ее глазах и поджатые губы. Он подошел, не заговаривая, не касаясь. Просто хотел напомнить Пайпер, что он рядом.

Она несколько раз возвращалась к стенду-рассказу британского журналиста о молодой женщине, которую один плантатор продавал другому. Потенциальный покупатель был известен своим зверским обращением с рабами. Девушка вышла на помост, посмотрела новому хозяину прямо в глаза и сказала: «Я лучше перережу себе горло от уха до уха, чем стану вашей».

Хотя музей был небольшим — всего два этажа площадью раз в пять меньше Бостонского музея культуры и общества, они провели в его стенах три часа, а потом еще минут тридцать общались с исполнительным директором.

Вернувшись в жару улиц, Пайпер некоторое время шла молча. Когда через несколько кварталов они добрались до ухоженного городского оазиса — Вашингтон-парка, она рухнула на скамейку из кованого железа в тени высоченных дубов, поросших испанским лишайником.

Мик сел рядом.

Наконец Пайпер заговорила.

— Ты знал, что Офелия с боем прорвалась в это жуткое место? Ведь женщин туда не пускали. Она хотела, чтобы муж увидел все своими глазами и прекратил всякие деловые операции, хотя бы отдаленно связанные с трудом рабов: продажа риса, хлопка, табака.

Брови Мика поползли вверх.

— И ручаюсь, он так и сделал.

— Как только они вернулись в Бостон, — подтвердила Пайпер. — И это стоило ему половины состояния.

Она посмотрела на причудливый балдахин листвы у них над головами, и, когда ее чудесные зеленые глаза опять встретили взгляд Мика, он заметил в них свирепый блеск.

— О чем ты думаешь?

Пайпер усмехнулась.

— Честно? — застенчиво спросила она.

— Рассказывай. Я справлюсь.

Она кивнула.

— Наша выставка задаст жару, Мик.

— Непременно.

Пайпер стояла в центре южной галереи музея, опираясь на импровизированный фанерный столик, и вместе со старшим плотником выставки просматривала чертежи. Ей приходилось кричать, чтобы заглушить жужжание пил и стук пневматических молотков.

— Проголодалась?

Пайпер подняла голову и просияла. В слепящем свете прожекторов стояли Мик, Бренна, Басил Тейт и хозяйка гостиницы Нанетт Бенсон. Пайпер ждала их только к вечеру.

Мик помахал двумя огромными пакетами с логотипом любимой индийской кулинарии Пайпер. Та жестами показала, чтобы они подождали ее в музейном кафе.

— Будьте там. Я пока отмоюсь!

Бренна отделилась от остальных и нырнула вслед за Пайпер в дамскую комнату.

— Как вы ухитрились так быстро сюда добраться? — спросила Пайпер, смывая мыло с рук.

— У миссис Бенсон оказалась целая команда грузчиков, так что не прошло и получаса, как все уже перенесли в машину. А у База все было упаковано в ящики и готово к отправке. Немаловажно и то, что Мик за рулем шпарит, как Стиви Уандер под кайфом.

Пайпер чересчур нервничала, чтобы тоже пошутить. Она вытерла руки и выбросила бумажное полотенце в корзину.

— Но как же…

— Все под контролем, — сказала Бренна. — Все, что нужно для выставки «А», сейчас выгружают на транспортную платформу музея. Все, что нужно для выставки «Б», надежно спрятано на частном складе. Кстати, вот ключи. — Она сунула их в руку Пайпер. — И я лично перепроверила и наклеила бирки на каждый предмет, Пайпс. Ошибки исключены. Не волнуйся.