Девушки начинают и выигрывают - Натали Крински

— И сколько их у тебя было? — спрашиваю я.

— Два, — смущенно отвечает он.

— Что ж, думаю, придется нам пить прямо из бутылки.

— Ты прямо как моя бабушка, — говорит он, и в уголках его глаз появляются морщинки, как тогда в автобусе.

— Итак, — начинаю я, когда мы усаживаемся на диван, — как тебя занесло в Йель?

— Это довольно длинная история, — говорит он, делает глоток и передает бутылку мне.

— Представь краткую версию.

— Меня не взяли в Гарвард.

— Как и всех нас.

— К счастью, — добавляет он. — Не думаю, чтобы после четырех лет в Оксфорде меня хватило бы еще и на Гарвард.

— Ты его закончил?

— Да. Бакалавр математики.

— Господи! И ты говоришь, что доктор экономики, с которой ты встречался, была скучной!

— Ну, я бросил математику, поэтому ты не можешь меня винить.

— А в промежутке?

— Сколько у тебя времени? — спрашивает он.

— Много, — отвечаю я.

— Не хочешь чего-нибудь поклевать? — спрашивает он.

— Что?

— Ну хорошо. Никто меня здесь не понимает, но я должен как-то поддерживать связь с родиной. Ты хочешь есть?

— Немного.

— Видишь ли, я решил готовить сам, но получилось, скажем так, не очень хорошо. Я заказал пиццу. Надеюсь, ты не против. Обещаю, что в следующий раз я изучу рецепт с большим вниманием.

Теперь становится понятным, откуда запах гари. Я тронута, что он приложил столько усилий, но не показываю вида.

— В Нью-Хейвене готовят лучшую пиццу, так что, по-моему, ты поступил правильно, — говорю я.

Остаток вечера мы проводим на смешном пурпурном диване, насыщаясь пиццей с вином и знакомясь. Колин рассказывает мне о своем детстве, о том, как рос в рабочем районе Лондона. Отец у него сварщик, а мать умерла, когда он был совсем маленьким. Я не знала, что профессия сварщика существует до сих пор, а он смеется и замечает, что со мной не соскучишься (я наивная). Я рассказываю ему о своей любви к «Анне Карениной», слабости к обуви и о своих безумных родителях. Наконец я рассказываю ему о причине, по которой воспользовалась микроавтобусом в ту ночь, когда мы познакомились. Он хохочет и вспоминает истории из своей жизни, когда, после получения степени бакалавра, он путешествовал по Юго-Восточной Азии и Латинской Америке. Затем он вернулся в Лондон, выполнял разную случайную работу и снова путешествовал.

— Через какое-то время, — говорит он, — я осознал, что люблю книги, и вот очутился здесь. Я математик, но даже не смотрю на цифры.

— Да кому они вообще нужны?

— Во всяком случае, не нам с тобой, — отвечает Колин.

И целует меня.

Это самый чудесный поцелуй за долгое-долгое время. Возможно, вообще в моей жизни. Никаких языков-отверток, никакой лишней слюны — просто хорошо. Пусть бы он длился вечно, но, разумеется, так не бывает.

Немного за полночь я говорю, что мне пора. Хотя Колин и спрашивает, зачем мне это нужно, но отпускает меня. Провожает до дома и снова целует.

— Спасибо, — тихо говорю я. — Я отлично провела время.

— Я тоже, — отвечает он и добавляет: — У меня для тебя кое-что есть.

Из кармана куртки он достает «Семейную хронику Уопшотов» Джона Чивера.

— Я подумал, ты захочешь почитать это на сон грядущий — на тот случай, если устанешь думать обо мне.

— Вероятно, так и будет, — небрежно отвечаю я.

— Я не удивлен. Но знаешь, этот человек — гений. По его книгам можно жить. Обещаю.

— Лучше, чем «Анна Каренина»? Сомневаюсь. Я вынесу свое собственное суждение.

«Страх все равно что ржавый нож, не пускай его в свой дом. Мужество имеет вкус крови. Выпрямись. Восхищайся миром. Наслаждайся любовью нежной женщины. Верь в Бога».

— Неужели у тебя нет ничего своего?

— Нет. И он прав насчет всего этого, особенно насчет женщин. Хотя мне кажется, ты можешь опустить эту чепуху о Боге. Я не доверяю тем, с кем не знаком.

— Спокойной ночи, Колин.

— Спокойной ночи, Хлоя.

По-прежнему пребывая в эйфории от вечера, проведенного с Колином, хотя прошло уже три дня, я направляюсь в здание «Йель дейли ньюс» со скоростью света. Ну, или близко к тому. По-моему, в начале отношений сгорает куча калорий. За последние несколько недель я побывала везде и успела почти на все свои мероприятия. Я в таком хорошем настроении, что с нетерпением жду даже сегодняшней встречи с Мелвином. Наши отношения стали сердечными со времени последней нашей размолвки, и я даже думаю, не пора ли его простить.

Прибыв в «Ньюс», я оказываюсь в одиночестве, поскольку Мелвина, как обычно, нигде нет. Учитывая свою способность по суперсжиганию калорий, я позволяю себе съесть кусок доставленной ночью пиццы и поднимаюсь наверх повидаться с Брайаном Грином. Мы с ним уже давно не общались, и хотя в прошлом у нас бывало всякое, он много лет остается моим другом. Я спешу наверх, в комнату номер два, в которой этим вечером необычно тихо.

— Где же драма? — спрашиваю я, постучав Брайана по плечу.

— Привет, Хло! — возбужденно отвечает он. — На удивление, сегодня очень спокойно. Возможно, мы даже вовремя отправим газету в печать, — говорит он, небрежно откидываясь в кресле и складывая руки.

— Вовремя? Этого просто не может быть!

Мне кажется, газеты никогда не сдавались вовремя с периода правления Кеннеди.

— Это случилось три последних вечера подряд, — с улыбкой замечает он.

— Поздравляю, — говорю я. Брайан Грин сделал это. Что ж, по крайней мере вне спальни.

— А у тебя что нового? Твоя колонка имеет оглушительный успех. Я собирался тебе об этом сказать.

— Спасибо, — сияю я. — Знаешь, ничего особенного. Что-то приятное здесь, что-то — там, но домой, так сказать, писать не о чем.

Он сразу же обращает внимание на мою улыбку.

— Ты хочешь сказать, что нашу драгоценную ведущую секс-колонки могут у нас отнять?

— «Отнять» — это несколько преждевременно, но я могу двинуться в этом направлении.

— Что ж, не оставляй колонку. Обзаведение спутником жизни — не причина для потери того, что так хорошо у тебя получается.

— Чего — того? — спрашиваю я, игриво подняв бровь.

— Ты никогда не изменишься, — говорит он, — но я имел в виду журналистику.

— Уж конечно, — дразню я Брайана.

— Ха-ха, — саркастически откликается он.

— Так ты уже подумал, чем будешь заниматься этим летом? — интересуюсь я.

— Мне предстоит практика в «Уолл-стрит джорнал», — с гордостью отвечает он.