Шоко Лад и Я - Мария Бомон

Только что пробило пять утра, и я та-а-ак счастлива. Мое состояние никак не связано с тем, что всего через несколько часов придется вернуться в Англию и встретиться с расстрельной командой, состоящей из мамы, моего любимого шантажиста и редактора «Дейли мейл». Нет, должно быть, влияние экстази. Я приняла экстази. Наркотик!

Никогда в жизни я не пользовалась веществом, изменяющим сознание, кроме того случая, когда Джейк подсунул ампулу с наркотиком амилнитритом мне под нос. Но тогда все произошло без моего согласия. Да, я курю и пью, но таблетки? Никогда. Даже вынимая ушные капли «Анадин» из блистерной упаковки, я слегка нервничаю.

Когда мы оказались в «Эн Уай», привычная клубная фобия снова незаметно подкралась ко мне, несмотря на несколько порций водки. Энт заметил опасные симптомы и попытался вытащить меня на танцпол, но разве возможно было сдвинуть с места ставшее вдруг безвольным тело? Именно тогда мой друг и достал из кармана маленькую белую таблетку.

— Попробуй-ка вот, — предложил он.

— Все в порядке, — заверила я Энта, — просто немного устала, но голова совсем не болит.

— Попробуй.

— Что? — громко спросила я, пытаясь перекричать музыку. Теперь я начала понимать, что от шума у меня действительно заболела голова.

— Экстази! — закричал он в ответ.

— Черт возьми, Энт, — взвизгнула я, отпрыгивая от него, словно он предлагал мне чашку Петри с вирусом сибирской язвы, — где ты достал наркотик?

— Мы в ночном клубе, Эми, посмотри вокруг. Разве люди стали бы вести себя как психи, обожающие друг друга, употребляя только лишь шампанское?

Я осмотрела присутствующих в зале. Да, все действительно казались немного сумасшедшими. И невероятно счастливыми.

— Попробуй, — подбодрил меня Энт, — поверь, от такой дозы ты не превратишься в пускающую слюни наркоманку.

Я подумала: а какая, к черту, разница? Через несколько часов я все равно умру, так лучше уйти из жизни с идиотской ухмылкой на лице. Взяв у Энта пилюлю, положила ее на язык. А потом проглотила — и… ничего не произошло. Никакого головокружения, тошноты, ужасных конвульсий в агонии, выброса адреналина или странных галлюцинаций, когда клуб превращается в пурпурное чрево слона, а присутствующие становятся эльфами и троллями, или на что там еще похожи странные галлюцинации.

Поэтому я пожала плечами и пошла в бар за напитками. Все произошедшее словно окутано туманом. Я действительно взяла коктейли, но следующее, что я помню, — это то, как я оказалась на танцполе. Моя грудь подпрыгивала до ушей. Я стала лучшей танцовщицей за всю историю движения под музыку, мне даже не потребовался дублер для самых сложных движений. Бестолковая корова во «Флэшдансе»[57]и в подметки мне не годилась. Неплохо, особенно если учесть, что обычно я стесняюсь даже просто переступать ногами на публике. А когда мне пришлось танцевать в последний раз, меня охватила дикая паника. Это было в первом классе на рождественском представлении «Маленькая снежинка». Итак, я несколько часов билась всем телом в бешеном ритме и продолжала бы еще долго, если бы Энт в конце концов не вытащил меня на улицу.

— Ах, — прошептала я, щурясь в первых лучах солнечного света, — рассвет в Манхэттене. Так… ярко.

— Это не солнце, Эми, а просто дурацкий уличный фонарь. Думаю, лучше мне отвезти тебя домой.

Мы ехали в такси, спустя некоторое время оно остановилось перед огромным зданием из красного кирпича. Я не имела ни малейшего представления, где мы находимся, но могла точно сказать, что это не дом Энта.

— Где мы? — спросила я.

— В «Семинарии».

— Мне ведь не придется оставлять грудь на входе, да?

— Не волнуйся, они уже закрываются. Могу заверить, ты в полной безопасности.

— Тебе не кажется, пустой клуб производит удручающее впечатление? — сказала я. — Ведь именно люди делают место… А еще диджей. Да, диджей играет важную роль в создании атмосферы.

— Только послушай себя, — засмеялся Энт. — Одна таблетка экстази, и ты превратилась в настоящую преступницу. Тебя, случайно, не разыскивает полиция?

Мы оказались в основном здании «Семинарии», где раньше находилась церковь и когда-то собирались молодые люди в черных сутанах, а не в черной коже. Теперь тут больше нет церковных скамей и крестов, лишь огромный танцпол и балки с самыми современными лампами и динамиками.