Благородный разбойник - Маргарет Макфи

Час был сравнительно ранний. Три крепких орешка из числа завсегдатаев, сидевшие за столом, с любопытством уставились на нее. Остальные столы в заведении оставались пустыми.

Послышались удары разделочного топора по дереву, и из кухни, весело насвистывая, вышел Том. Новая служанка без особого усердия возила тряпкой по полу.

Из угла с интересом выскочила Полетт, отскребавшая угловой стол от воска.

— Как ты, Эм? Вы только посмотрите на нее! Ну чем не леди?

Эмма обнялась с Нэнси и Полетт.

— Я ищу Неда Стрэтхема.

— Неужели вы с ним до сих пор встречаетесь? — Нэнси подняла брови.

— Можно и так сказать.

— Что-то серьезное? — поинтересовалась Полетт.

— Очень, — ответила Эмма. — Мне надо разыскать его. Срочно.

Она увидела, как Нэнси и Полетт переглянулись.

— В самом деле? — Нэнси шлепнула по барной стойке тряпкой, которой вытирала пробки от эля.

— Он не заходил сюда? — спросила Эмма.

— Мы не видели Неда Стрэтхема и ничего о нем не слышали уже несколько месяцев, — отозвалась Нэнси.

— С того дня, как я сказала ему, что ты поступила горничной к одной леди, он больше не появлялся, — пояснила Полетт.

Эмма закрыла глаза и вздохнула. Она знала, что обе женщины смотрят на нее.

— Если он вдруг придет… если вы его увидите, скажите, что я ищу его. Скажите, чтобы он вернулся ко мне.

— А он знает, где тебя искать? — спросила Нэнси.

— Знает. — Эмма помолчала и добавила: — Скажите ему, что я его люблю.

Они с нескрываемым изумлением посмотрели на нее и кивнули.

В эту ночь Эмма не стала ложиться в постель. Она сидела в кресле Неда в его кабинете. Ящики стола до сих пор стояли открытыми после ее отчаянных поисков, документы по-прежнему были разбросаны по столу. Она не потрудилась сложить их.

Эмма бросила Неду в лицо все возможные обвинения. Но все равно она верила ему. Все это время ее сердце знало о нем правду. Если бы только она его послушалась!

Нед ушел из-за нее и больше не вернется. И теперь ей предстоит жить с этим до конца своих дней.

Она обвиняла Девлина и Хантера.

Она обвиняла Неда.

Она обвиняла Кита.

Но, отбросив в сторону все предлоги и взглянув правде в глаза, Эмма должна была признать, что во всем виноват только один человек — она сама.

Ведь на самом деле это она заставила его уйти. Его — человека, которого любила, человека, который спас жизнь ее брату и защитил ее честь. Человека, который любил ее и отдал ей все до последнего.

И это знание, словно острый нож, терзало ей душу. Эмма понимала, что никогда не простит себя.

Ее взгляд упал на документы, делавшие ее одной из богатейших женщин страны. У нее было все. Все, что потеряла ее семья и гораздо больше. Но все это было прахом. Потому что единственное, что имело ценность, — это ее любимый.

Эмма любила Неда и не нашла ничего лучше, чем выгнать его из дома. Он мог быть где угодно, в любом конце света. И она не знала, как его найти. В голове эхом звучали слова Роба Финчли: «Если Нед не хочет, чтобы его нашли, не думаю, что вам это удастся».

На столе лежал договор о покупке дома на Беркли-стрит, который Нед выкупил для нее, документы на мануфактуры, которые он построил, чтобы дать работу людям из Ист-Энда, бумаги о передаче лондонских доков, вернувшие ее отцу прежнее достоинство. И еще планы по строительству детского дома в Уайтчепеле — самое важное дело в его жизни. Все его деньги и все добро, которое он сделал с их помощью.

Эмма закрыла глаза, но не могла остановить слезы, которые текли по щекам. Она сунула руку в карман за носовым платком и вместе с ним вытащила счастливую фишку Неда. Выпав у нее из рук, фишка опустилась на ворох бумаг, лежавших на столе.

Эмма взяла маленький потертый диск и снова попыталась прокатить его между пальцами, как это делал Нед. Но он не мог вернуть ей Неда, как бы она ни хотела.

Она позволила фишке проскользнуть между пальцами, и та снова упала на бумаги.

Взгляд Эммы задержался на фишке, а потом сосредоточился на бумаге, лежавшей под ней, — планы строительства детского дома. Она приподняла край бумаги, отодвинула фишку в сторону и развернула сложенный в несколько раз лист, чтобы увидеть план целиком.

Это был чертеж, аккуратно и очень детально выполненный архитектором. На нем Эмма увидела здание, каким оно будет после завершения строительства, со всеми комнатами и коридорами, изображенными в уменьшенном масштабе. С площадками для игр и садами. Отдельно было помечено, что в саду должны расти фиалки. И еще там было точно указано, в каком месте Уайтчепела будет построен приют.

Ей вдруг вспомнились слова, которые сказал Нед однажды летним утром: «Я здесь вырос. Это место напоминает мне о детстве». Теперь Эмма поняла, о чем он говорил ей тогда.

Сердце Эммы сжалось. Слезы потоком хлынули у нее по щекам, когда в темном отчаянии ее души сверкнула крохотная искорка надежды. Она не стала раздувать ее. Не смела надеяться слишком сильно. Однако ее сердце билось твердо, и в его глубине затаилась уверенность, в которой Эмма боялась себе признаться. Уверенность в том, что она знает, где Нед. В том, что она всегда должна была это знать. Куда же еще может пойти человек, если не в то место, которое считает своим домом?

Он сам сказал ей об этом, а теперь Эмма знала, что Нед Стрэтхем никогда не лгал ей.

Она взяла игральную фишку и прижала ее к губам, потом сунула в карман и пошла собираться.

* * *

Издалека доносился звон утренних колоколов. Сидя на своей каменной скамейке, Нед смотрел, как внизу в доках, словно муравьи, суетились люди. Небо было чистым и синим, и солнце быстро нагрело воздух, прогнав осеннюю прохладу. Листья над головой казались красными и желтыми флажками, трепетавшими на ветру.

Звук экипажа он услышал еще до того, как увидел его. Красивые городские кареты встречались в этой части Лондона не часто, и, прежде чем она успела остановиться в самом конце улицы, Нед узнал карету. И еще до того, как лакей открыл дверь, он понял, что это Эмма.

Она на мгновение остановилась и посмотрела на него. Совсем как тогда, в то летнее утро. На ней было то же самое узорчатое муслиновое платье, та же шаль, что и тогда, и та же выцветшая соломенная шляпка с зеленой лентой в тон платья. При виде ее у Неда отчаянно сжалось сердце. Он даже подумал, что это видение, сон, мечта.

Нед поднялся и стоял, не смея пошевелиться. Весь мир вокруг него померк. Осталась только Эмма.

Она шла к нему, ни на секунду не отрывая от него глаз. Нед стоял как завороженный. Он не смог бы отвести взгляд, даже если бы захотел.

Она шла к нему, и, казалось, все вокруг замедлилось и затихло. Нед слышал только стук собственного сердца.