Дело в стиле винтаж - Изабель Вульф

— О. — Я посмотрела на Дэна: он горазд на сюрпризы — причем приятные. — Да… фильм замечательный.

— Замечательный, — эхом отозвалась Джоан. — Я побывала в кино впервые за пять лет, а потом он угостил меня ужином.

— Правда? Как мило. — Я пыталась сдержать слезы. — Вы ходили в кафе «Руж»?

— О нет. — Джоан выглядела шокированной. — Мы были в «Ривингтоне».

— А.

Я посмотрела на Дэна. Он сказал, что, раз все уже собрались, пришло время обратиться к главному событию вечера, и попросил всех выйти в сад, в самом конце которого стоял… сарай, обыкновенный сарай, но к нему от дома шел красный ковер, а перед дверью висела красная лента на двух металлических стойках. К стене была прикреплена какая-то табличка, ожидавшая официального открытия, судя по тому, что ее прикрывали золотистые занавески.

— Понятия не имею, что в этом сарае, — заметила Элли, когда мы шли по красному ковру, — но вряд ли там газонокосилка.

— Ты права — ее там нет, — отозвался Дэн и хлопнул в ладоши. — Спасибо всем, что пришли сюда сегодня вечером, — сказал он, стоя перед сараем. — А теперь я попрошу Джоан приступить к торжественной части.

Джоан выступила вперед и взялась за шнур от занавесок. Дэн кивнул, и она повернулась к нам.

— Я с превеликим удовольствием открываю сарай Дэна, который называется… — Она потянула за шнур. — «Робинсон Рио»! — Джоан явно была заинтригована не меньше остальных.

Дэн открыл дверь и щелкнул выключателем.

— Теперь входите.

— Чудесно! — произнесла Сильвия, делая шаг вперед.

— Ничего себе! — воскликнул кто-то.

С потолка свисала сверкающая люстра, освещавшая двенадцать бархатных сидений, стоящих — по три в четыре ряда — на красно-золотом ковре с узором из завитков. На дальней стене был занавешенный экран, а поодаль стоял большой старомодный проектор. Справа размещалась синяя доска, по которой шли белые пластиковые буквы: «Программа на эту неделю: «Камилла» и «Вопрос жизни и смерти». Слева в рамке висел винтажный постер фильма «Третий человек».

— Садитесь, где кто хочет, — пригласил Дэн, занявшись проектором. — Здесь пол с подогревом, так что вы не замерзнете. «Камилла» идет всего семьдесят минут, но если не хотите смотреть этот фильм, то возвращайтесь в дом и выпейте чего-нибудь еще. А ужинать мы будем по окончании фильма, после девяти.

Мы заняли места — я села с Джоан и Элли. Дэн закрыл дверь и выключил свет, зажужжал проектор и послышалось гипнотическое шуршание пленки, проходящей через его механизм. Занавески раздвинулись, показалась голова рычащего льва — логотип кинокомпании Эм-джи-эм, затем послышалась музыка, появились титры, и мы оказались в Париже девятнадцатого века.

— Это было удивительно, — сказала Джоан, когда снова зажегся свет. — Будто мы посетили настоящий кинотеатр — я всегда любила запах проектора.

— Мы словно перенеслись в старые времена, — поддержал сидящий позади нас Мэтт.

— Вы слишком молоды, чтобы судить, — повернулась к нему Джоан.

— Просто в школе Дэн организовал Общество любителей кино, — объяснил Мэтт. — И каждый вторник в обеденное время показывал нам Лорела и Харди, Гарольда Ллойда и Тома и Джерри. Рад отметить, что с тех пор он преуспел в этом деле.

— Тогда я пользовался проектором «Юниверсал», — пояснил Дэн, — а это — «Белл-Хауэлл», но я поставил современный усилитель и встроил кондиционер. И сделал в сарае хорошую звукоизоляцию, чтобы соседи не жаловались.

— Мы и не думаем жаловаться, — возразил кто-то из соседей. — Мы тоже здесь!

— И как вы планируете использовать этот кинотеатр? — спросила я Дэна по дороге в дом.

— Хочу устроить в нем классический киноклуб, — ответил он, когда мы вошли в большую квадратную кухню-столовую, где стоял длинный сосновый стол, накрытый на двенадцать персон. — Буду каждую неделю показывать фильмы, а люди пусть приходят и смотрят. А после сеанса все желающие могут обсудить увиденное за бокалом спиртного.

— Звучит замечательно, — одобрил Майк. — А где ты хранишь бобины с пленкой?

— Наверху, в комнате с определенной влажностью. Я собрал пару сотен фильмов — покупал их у закрывающихся кинохранилищ и на аукционах. Мне всегда хотелось иметь собственный кинотеатр. Большой сарай был одной из самых притягательных особенностей этого дома — я купил его два года назад.

— А где вы достали кресла? — поинтересовалась Джоан, когда Дэн отодвинул для нее стул.

— Они из «Одеона» в Эссексе, который вот уже пять лет как снесли. Я хранил их на складе. А теперь… Элли, почему бы тебе не сесть здесь? Фиби, а вы устраивайтесь рядом с Мэттом и Сильвией.

Когда я села, Мэтт налил мне бокал вина.

— Я вас узнал, — сообщил он, — ведь мы давали материал о вашем магазине.

— Он сослужил мне хорошую службу, — сказала я, а тем временем официант поставил передо мной тарелку с восхитительным ризотто. — Дэн отлично справился со своей работой.

— Он кажется немного взбалмошным, но он… хороший человек. Ты хороший человек, Дэн! — провозгласил Мэтт.

— Спасибо, друг!

— Ты хороший человек, — эхом отозвалась Сильвия. — И знаешь, на кого ты похож? — добавила она. — На «Давида» Микеланджело — мне вдруг пришло это в голову.

Дэн послал Сильвии благодарный воздушный поцелуй, а я поняла, что она права. Именно эту «знаменитость» я тщетно пыталась вспомнить.

— Ну просто вылитый, — продолжала Сильвия, склонив голову набок. — Очень приятная его версия, — заключила она со смехом.

Дэн хлопнул себя по груди игрока в регби.

— Тогда мне придется заняться гимнастикой. Кому еще налить?

Я развернула салфетку и снова обратилась к Мэтту:

— «Черное и зеленое», похоже, процветает.

— Мы и мечтать о таком не смели, — ответил он. — И все благодаря одной необычной истории.

Я взяла вилку.

— Вы можете говорить об этом?

— Поскольку история получила огласку, то да. Благодаря интересу, проявленному к нам центральной прессой, наш тираж увеличился до шестнадцати тысяч, а это означает, что мы начинаем делать деньги — доходы от рекламы выросли на тридцать процентов. Нам бы потребовалось потратить сто штук на саморекламу, чтобы добиться такого же роста популярности.

— А как вы заполучили эту историю? — поинтересовалась я.

Мэтт сделал глоток вина.

— Келли Маркс обратилась прямо к нам. А я знал о Брауне еще со времен своей работы в «Гардиан». Слухи о нем ходили вот уже несколько лет. Он собирался разместить акции своей компании на бирже, старался, чтобы его лицо не сходило с газетных страниц, и вдруг эта женщина звонит мне, анонимно, мол, у нее есть «хорошая история» о Кейте Брауне, и спрашивает, не заинтересует ли она меня.