Непокорная красавица - Шеррилин Кеньон

Джек схватил его за горло.

– Я понял. Ты оставил нас в аду, потому что ты отъявленный негодяй. – Он сжал руки, наслаждаясь тем, как под ладонями оседает дряблая плоть. – Ну, так вот, могу отправить тебя туда же.

У Уолингфорда глаза полезли на лоб, он старался оторвать от горла руки Джека.

– Тебе не придется меня туда посылать, – говорил он с каждым вздохом, который ему удавалось втянуть через сжатое горло. – Я прожил в аду каждый день своей жизни. Не было часа, когда бы я не видел перед собой ваши лица – твое и Маргарет.

Джек прижал отца к стене и снова схватил за горло, дожидаясь, когда тот испустит последнее дыхание и на этом все будет кончено раз и навсегда.

– Вот почему ты пнул меня ногой в лицо, когда я умолял тебя отдать гинею за мою свободу?

Уолингфорд закрыл глаза.

– Боже всемилостивый, Джек, я не собирался так делать. Ты меня удивил. Я понятия не имел, что вы с матерью переехали, и вдруг ты смотришь мне в лицо. Я отреагировал не думая.

– И за это я тебя ненавижу.

– Я знаю, и для тебя будет утешением узнать, что я умираю.

Джек ослабил хватку.

– Что?

– Это правда. – Уолингфорд обеими руками уцепился за руку Джека. – У меня чахотка. Я кашляю кровью, врачи говорят, что мне недолго осталось. Вот почему я хотел поговорить с тобой. Я обеспечу тебя.

Джек с рычанием выпустил его. Он уже не разбирался в своих чувствах. Желание убить отца было сильно, как всегда, но появились другие чувства, и они приводили его в замешательство. Одно он знал наверняка: он ничего не примет от этого человека. Чтобы иметь возможность спокойно приходить на его могилу.

– Мне ничего от тебя не нужно, старик.

Уолингфорд величественным жестом одернул китель.

– Да, я уверен, что ты разбогател зато время, что грабил людей.

– Этому я научился, когда подыхал от голода в сточных канавах.

Уолингфорд поморщился, потом глубоко вздохнул, как будто успокаивал себя.

– Прекрасно, не бери. Я знаю, что это не облегчит мою совесть, не доставит радости тебе, просто я должен был это сделать.

Джек скривил губы:

– А что скажет милейшая Шарлотта?

Лицо адмирала затвердело.

– Меня не волнует, что она скажет. Она на долгие годы превратила мою жизнь в ад. Как ты думаешь, почему я хожу в море, зная, что умираю? Потому что мне лучше жить здесь, чем видеть ее рядом и слушать ее каркающий голос.

Джек невольно фыркнул. Хоть какая-то справедливость есть на этом свете.

– Когда ты улыбаешься, ты очень похож на мать.

Джек словно очнулся.

– Пожалуйста, ответь мне на один вопрос, – попросил Уолингфорд.

Джек с недоумением уставился на него – как он смеет о чем-то просить?

– Зачем ты вызвал меня сюда? – продолжал Уолингфорд. – Я подумал, что ты обо мне сожалеешь. Что тебе меня не хватает.

– Я хотел тебя убить.

– Я подумал, что после всех этих лет ты захотел примириться.

Джек не мог этого так оставить. Нет, пусть этот негодяй узнает правду.

– Ничего ты не понимаешь, – прорычал он. – Ты все у меня отнял – мать, безопасность, достоинство. Полгода назад ты поджег корабль «Белая голубка», помнишь?

– Да, помню. Корабль «Патриотов» вырвался из блокады, и я сделал все, чтобы защитить интересы короны. Почему тебя это трогает?

– Потому что на том корабле находился человек, который был мне отцом, и ты его убил.

По щеке Уолингфорда скатилась одинокая слеза.

– Мне очень жаль, Джек. Я не знал. Перед этой искренностью Джек смешался. Уолингфорд подошел к столу и выдвинул ящик. Он достал кинжал с ручкой из слоновой кости и положил на стол.

– Вот. Убей меня. Можешь это сделать, я заслужил.

Джек шагнул и протянул руку. Он уже готов был взяться за кинжал, но отшатнулся. Лорелея выкупила его жизнь, и он не позволит отцу снова ее отобрать.

– Ты этого не заслуживаешь.

Уолингфорд прерывисто, облегченно вздохнул.

– Джек, я все сказал. Надеюсь, когда-нибудь ты сможешь найти в своем сердце желание избавиться от ненависти, которую ты ко мне чувствуешь.

– Говорят, со временем все становится возможным. – Джек повернулся и вышел из каюты.

– Зачем ты солгала, Лорелея? – спросил Джастин, как только они остались одни в маленькой каюте.

Лорелея погладила его по щеке. Бедный, дорогой Джастин. Он похудел, глаза ввалились.

– Ты обо мне тревожился?

– Конечно, – сказал он и положил руки ей на плечи. – Я не мог ни есть, ни спать от страха, что может сделать с тобой этот монстр.

Ее охватило чувство вины. Он страдал, а она по большей части наслаждалась жизнью.

– Джек совсем не такой, как ты думаешь.

Джастин был ошеломлен.

– Как ты можешь так говорить?!

Она отвела взгляд. На сердце было тяжело: она не хотела обижать Джастина. Ни в коем случае. Но если сказать ему правду, это его убьет.

– Ты все еще хочешь на мне жениться? – спросила она.

– Конечно. Почему... – Щеки залила краска, голос потух. – Если он наложил на тебя лапы, клянусь, я его...

– Утопишь в крови?

Джастин посмотрел на нее убийственным взглядом. Она сдержала улыбку.

– Извини, Джастин. Просто я видела вашу дуэль, и хотя я все еще тебя люблю...

На него навалилось понимание. Ужас и недоверие засветились в глазах.

– Нет, Лори. Скажи, что это неправда.

– Хотела бы, но это так. Его я тоже люблю.

Лицо его потемнело.

– Настолько, что ради него отшвырнешь меня?

Сцепив руки, Лорелея уставилась в пол.

– Я не отшвыриваю тебя, Джастин. Просто...

Он прижал палец к ее губам:

– Ничего больше не говори. Я не желаю слышать. Я все понял в тот же момент, как увидел твое лицо, когда ты за него просила. Он знает о твоих чувствах?

Стараясь не встречаться с ним глазами, Лорелея пожала плечами.

– Тогда скажи, что он тоже тебя любит.

– Хотела бы, но не могу.

– О, Лори, – сказал он и обнял ее. – Ты знаешь, как я тебя люблю, но я бы солгал, если бы не признался, что испытываю облегчение.

Она изумленно уставилась на него.