Небесные очи - Татьяна Тронина

Саша вспомнила об Иване Исидоровиче, попавшим ребенком в эту страшную мясорубку под названием война. Вспомнила о бабушке Але, прошедшей ад ленинградской блокады. О миллионах погибших. И об отце Бородина, согласившемся помогать немцам... Как и этот доктор по имени Артур.

Только сейчас она окончательно осознала, какой страшной книгой она владеет. Что с ней делать? Кому отдать (уж не Виктору, это точно!) – ведь кому-то ее точно надо передать?

Она, Саша, волею судьбы, оказалась замешана в Историю.

Бородин предлагал деньги, большие деньги – все, что у него есть. Наверняка кто-то, например, какой-нибудь медицинский исследовательский институт в Америке или Европе (а может, и здесь, в России), предложит больше.

Бесценные, уникальные материалы...

Саша прижала ладони к ушам – она словно вдруг услышала отдаленный, смутный стон тех сотен и тысяч людей, замученных доктором Менгеле и его помощниками. Как они отнеслись бы к тому, что в двадцать первом веке исследования, замешанные на человеческой крови и нечеловеческих страданиях, пустили бы в индустрию красоты? И они, ко всему прочему, стали бы приносить баснословный доход?..

– Саша, пойдешь с нами? Саша!

– А?.. – она опустила руки, и оглянулась – швейный цех был почти пуст, Лиза Акулова у выхода ждала ее.

– Саша, ты пойдешь с нами на обед? – снова крикнула Лиза.

– Нет, девочки, идите...

– Любовью сыта? Ну, как знаешь...

Через минуту в помещении уже никого не осталось.

Что же делать с черной книгой? Может быть, оставить ее в банковской ячейке навсегда? Еще куда-то перепрятать? Но, рано или поздно, она снова попадет в руки людям...

– Саша! – до боли знакомый голос позвал ее.

Саша обернулась и увидела отца – тот, задыхаясь от подъема по крутой лестнице, стоял у дверей.

– Папа! – закричала она и, лавируя между столами, побежала ему навстречу. – Папочка...

Она налетела на него, обняла, едва не свалила с ног.

Отец дышал тяжело и со свистом.

– Тихо, тихо...

– Папа, как ты нашел меня?

– Ты же сказала, что на работе...

– А откуда ты знаешь, где моя работа? И то, что Макс – «ничего так мужик»? И вообще...

Отец улыбнулся с усилием.

– Идем на балкон... Тебе на воздух нужно! – Саша взяла отца под локоть, вывела на балкон, усадила на стул. – Так лучше, да?

Она закрыла дверь, ведущую в цех – на всякий случай, чтобы никто не мешал им. Девчонки скоро вернутся с обеда...

– Да.

– А как же тебя охранник пустил? У нас же строго по пропускам...

– Спит ваш охранник, без задних ног. Я мимо прошел – он даже не пошевелился.

Саша села перед отцом на корточки, глядя на его лицо сверху вниз.

– Ты на гитаре играешь, папа?

– Играю... Хорошая гитара. Саша... – он тыльной стороной ладони вытер влажный лоб. – Саша, я должен найти его. Этого человека...

– Бородина? Зачем?

– Я должен увидеть его...

– Папа, ты не волнуйся, мы с Максом посадим его – за маму, мы его на всю страну ославим!

– Я все равно должен увидеть...

– Папа! – Саша обняла отца за колени. – Папа мой...

Он положил ей голову на затылок, погладил ее, цепляя волосы шершавой ладонью.

– На маму очень похожа сейчас...

– Да? – обрадовалась Саша.

– Очень. Платье такое... У нее тоже было платье в горошек.

– Значит, ты видел Макса? Ты следил за мной?

– Давно... Нормальный мужик. Хотя, конечно, со стороны не поймешь...

– Он хороший. Очень хороший! – убежденно произнесла Саша. – Когда ты с ним познакомишься, то он тебе понравится – я уверена.

– Ну-ну... – едва слышно засмеялся отец.

– Я такая счастливая – ты не представляешь! – щебетала Саша, прижимаясь лицом к его коленям. – У меня теперь столько родных и любимых! Папочка...

Краем глаза вдруг заметила какое-то движение – на улице, внизу. Подняла голову и увидела Бородина!

Сердце у Саши замерло.

Бородин стоял довольно далеко, но это был именно он – седые волосы, светло-бежевый летний костюм – тот самый, в котором его видела утром Саша. Наверное, снова искал ее... Отцу не стоило указывать сейчас на него. Мало ли, бросится вершить справедливость, разволнуется еще сильней... Отца надо было беречь. А Бородин... скоро он получит свое.

Некоторое время Бородин еще стоял, разглядывая издалека здание швейной фабрики, потом быстро двинулся прочь. Через мгновение улица была снова пуста.

Саша снова прижалась щекой к коленям отца.

– Ну-ну... – он сипел и гладил ее по волосам. – Я вот чего...

– Что?

– Я думаю – есть он, все-таки...

– Кто?

– Он! – отец, совсем как Иван Исидорович, поднял палец вверх, указывая на небо. – Разве не так?

– Так... Все так! – печально кивнула Саша.

Отец наклонился и поцеловал ее в лоб.

– Доченька моя. Доченька... – глаза у него были сухие – желтоватые, в красных прожилках, они строго и страстно смотрели на Сашу. Пожалуй, впервые в них была жизнь... – Это чего? Дымом, что ли, тянет? – он беспокойно заворочал головой.

– Торфяники под Москвой горят... – напомнила Саша. – Лето-то какое!

– Нет, торфяники тут ни при чем, – отец отстранил ее, встал со стула. Движения его вдруг потеряли прежнюю одеревенелость – он двигался плавно и легко. – Сашка, стой тут.

– Папа, что случилось? – с тревогой спросила Саша. Она вдруг вспомнила, что отец в молодости был пожарным.

Из-под балконной двери сочился легкий белый дымок.

– Ой, что это?!

– Телефон есть?

– Не с собой – а там где-то, в сумочке...

– Не ходи за мной, – отец открыл дверь в цех – на Сашу пахнуло гарью, и клубы белого дыма ударили ей в лицо.

Саша упрямо рванула за ним.

– Дверь прикрой! Чтобы кислород не шел...

У входа, в дальнем конце, дымился длинный стол, на котором были разложены слои ткани. Сквозь дым вдруг блеснули огненные всполохи.

– Пожар!!!

Моментально вспомнилось происшествие в начале лета. Тогда Саше удалось справиться с огнем.

– Саша, звони ноль один...

Вспыхнул еще один стол, потом загорелись шторы на окнах – на противоположной стороне. До дверей, ведущих к лестнице, было не добраться.