Тайны Палм-Бич - Роксана Пулитцер

– Граф и графиня Монтеверди, – громко возвестил дворецкий, когда в дверях показались Алессандро и Эштон.

Головы буквально всех гостей повернулись в ее сторону – Эштон не появлялась вместе с Алессандро со дня их возвращения из Монако, но ее интересовал только Хэнк. Она увидела огорченное выражение его лица, услышала эхо в огромном зале, повторяющее их титул, и сказала себе, что она нисколько не будет скучать по титулу графини. За ним стояла пустота, а вот Хэнк был реальностью.

Он приблизился к ней и Алессандро.

– Вы сегодня великолепно выглядите, Эштон, – официальным тоном проговорил Хэнк.

– Да, в самом деле, – с мстительной улыбкой подтвердил Алессандро. Он по-хозяйски обнял Эштон за талию и привлек к себе, хотя, как хорошо знала Эштон, считал демонстрацию чувств на публике проявлением вульгарности. – Я счастливый человек, не правда ли, Хэнк?

– Чрезвычайно, – сквозь зубы произнес Хэнк.

Алессандро продолжал болтать, изо всех сил пытаясь вывести Хэнка из равновесия безжалостными и двусмысленными репликами. Шоу отвечал сдержанно, стараясь удержать свою ярость, и Эштон хотелось закричать, протянуть руку и дотронуться до него, успокоить, сказав, что в конечном итоге все будет хорошо. Но она не могла сделать этого при Алессандро, под взглядами других гостей. Да она и не была уверена, что все будет хорошо. Она вообще не знала, что будет.

А затем, слава Богу, Алессандро отошел от них, чтобы поговорить с другими, и Хэнк повернулся к ней, став спиной ко всем остальным, и они оказались словно бы вдвоем.

– Почему ты пришла с ним? – спросил он.

– Я ничего не могла сделать. Он настоял на этом.

Несколько мгновений оба молчали, и по его лицу Эштон видела, что в нем бушует гнев.

– Это продолжается слишком долго, Эштон. Ты должна… – начал Хэнк, но Эштон увидела, что к ним приближается один из гостей, и положила ладонь на его руку, призывая к молчанию. Она почувствовала, как под ее ладонью напряглись его мышцы.

– Не сейчас, – шепнула она.

– В бельведере возле бассейна для утренних купаний, – сказал он. – Буду ждать тебя там сегодня вечером.

Алессандро пересек зал и подошел к Тиффани.

– Какой приятный сюрприз! – сказал он. – Не ожидал тебя здесь встретить.

«Не помешает, – подумал он, – напомнить ей о различии в их положении».

Тиффани посмотрела на него из-под длинных наклеенных ресниц.

– А я знала, что увижу тебя. – Игривая улыбка тронула ее способные выделывать разные трюки губы. По всей видимости, она не только помнила, как он покинул ее в прошлый раз, но и верила, что в этом ее вина. – Я не видела тебя целую вечность, Алессандро. – Она надула губы. – И страшно скучала по тебе.

– Я был в Монако. На гонках.

– Да, я видела снимок, где ты получаешь приз из рук принца Альберта. – Она сладострастно вздохнула при упоминании королевского титула. – Хочу поздравить тебя, – добавила Тиффани.

– Спасибо.

Она приблизилась к нему и понизила голос до такой степени, что он вынужден был наклониться к ней. Алессандро увидел в декольте, что под платьем у нее ничего не было.

– У меня в запасе есть кое-что еще более пикантное, – выдохнула она, и ее необъятные груди заколыхались. – Персональное празднование твоей победы. Только ты и я. – Алессандро не сразу ответил, и она добавила: – На сей раз ты не будешь разочарован, Алессандро. Обещаю тебе.

Алессандро вслед за Эштон вышел в вестибюль. Она шла быстро, и ему пришлось ускорить шаг, чтобы поспеть за ней.

– О, да ты страшно торопишься, – сказал он. – Полагаю, мистер Шоу не любит, когда его заставляют ждать.

Не отвечая, Эштон продолжала идти по направлению к террасе.

– Или ты сама горишь нетерпением, tesoro? Припоминаю, ты бываешь дьявольски нетерпеливой. Он это знает? – Алессандро продолжал идти рядом с ней. – Знает о твоих тайных слабостях и о том, какие способы тебе больше всего нравятся?

Эштон попыталась отвернуться от него, но Алессандро просто придвинулся ближе. Его голос напоминал ей шипение змеи над ухом.

– Например, он знает, что тебе нравится, когда тебя щупают в этом месте? – Он протянул руку к ее животу, но она увернулась. В ночи зловеще прозвучал его смех. – И как ты начинаешь хныкать и стонать, когда…

– Прекрати! – крикнула Эштон. – Немедленно прекрати.

Гадкий смех Алессандро снова нарушил тишину ночи. Эштон бегом преодолела ступеньки террасы и ступила на газон. Смех продолжал преследовать ее.

– Не стоит бежать, tesoro. Я не стану тебя удерживать. Мне неинтересно знать, чем ты занимаешься наедине с этим мужланом. Разумеется, весь остальной мир не останется столь же равнодушным и обязательно проявит к этому интерес. В следующий раз он наверняка заговорит о разводе. Помни о том, что я могу тебе сделать.

Когда Алессандро поднимался по лестнице, Тиффани стояла у двери своей спальни. На ней не было ничего, кроме пары шелковых чулок и туфель на высоких каблуках. На ее лице сияла самая похотливая улыбка, какую Алессандро когда-либо видел. В спальне он обнаружил бутылку шампанского, которое охлаждалось в серебряном ведерке, на столе – несколько бокалов, а на кровати – разнообразные замысловатые игрушки для любовных игр.

Алессандро подошел к Тиффани и положил руки ей на грудь. Тиффани тут же расстегнула молнию на его брюках и запустила внутрь руку. Оба с облегчением рассмеялись, когда Тиффани нашла то, что ожидала. А затем они приступили к весьма трудной работе – не так-то просто удовлетворять пресыщенные вкусы друг друга в течение всего вечера.

– Ты плачешь, – сказал Хэнк, сходя по ступенькам бельведера.

– Нет, – соврала Эштон, но он повернул ее лицо так, чтобы на него падал лунный свет.

– Ну это так, пустяки, – упорствовала она.

– Что он тебе сделал? – сурово спросил Хэнк.

– Он ничего мне не сделал. Все дело в том, что он сказал.

Хэнк убрал руку от ее лица.

– Так больше не может продолжаться. Сколько ночей мы сможем еще урвать? Мы должны начать процедуру развода. Я возьму все на себя. Только скажи слово. Ты ничего не должна будешь делать.

Эштон повернулась к нему спиной и стала смотреть на океан.

– Кроме как смириться со скандалом.

Хэнк снова обнял ее.

– Мы уже говорили об этом. Мне наплевать на скандал.

Он каждый раз говорил это. Он так думал. Он думал, что знает о ней все. Но есть одна вещь, о которой он не знал. И о которой она не могла ему сказать.

– Но другим не наплевать, – возразила она.

– К черту других! – Хэнк повернул ее лицом к себе. – Скажи мне, Эштон, откровенно, что именно ты боишься мне сказать? Что тебя пугает?