Сердце обмануть нельзя - Ширли Басби

Сквозь влажную июньскую жару они с Личфилдом скакали по узкой извилистой дороге, ведущей в Натчез. Ночь застала их в пути, но желание вернуться домой было столь велико, что вместо привала они лишь пришпорили лошадей и проделали остаток пути при лунном свете.

В Натчез они прибыли уже далеко за полночь. Дом был погружен во мрак. Позаботившись о своих измученных лошадях, они как можно тише прошли в дом. Возможно, им удалось бы незаметно пробраться в комнату Моргана, если бы в темноте Личфилд не наткнулся на что-то и не выронил из рук саквояж. С глухим стуком тот упал на пол, и одновременно с этим в темноте раздались приглушенные проклятия раздосадованного Личфилда. Извиняющимся голосом он пояснил:

— Кажется, маленький Джастин оставил на проходе свою деревянную лошадку.

Морган улыбнулся, потому что Личфилд никогда не допустил бы такого, если бы в отсутствие хозяина за ребенком посматривал он. Морган уже собрался сделать какое-нибудь ехидное замечание, когда внезапно распахнулась дверь кабинета, и на пороге кабинета появился Доминик с револьвером в одной руке и свечой в другой.

— Еще одно движение и я отправлю вас на тот свет! — выпалил он.

— Дом! — удивленно воскликнул Морган. — Какого черта ты здесь делаешь в такой час?

— Ох, это вы! — узнав голос и высокую фигуру Моргана, Доминик виновато улыбнулся и опустил револьвер.

— Кого же еще ты ожидал увидеть в такое время?

— Грабителей. Пока вы были в отъезде, в нашей округе обокрали несколько домов. И пока в доме не было других мужчин, мама вконец измучила себя и всех остальных своими страхами. — Бросив на Моргана примирительный взгляд, он добавил:

— Ты же знаешь, если маме что-нибудь взбредет в голову, она не успокоится, пока не осуществит задуманного.

Морган, смеясь, согласился:

— Да, но скажи, почему ты не в постели? Мой кабинет отнюдь не самое уютное место в доме. Доминик состроил гримасу:

— Да. Но понимаешь ли, если мама заявила, что в доме должен находиться мужчина, то Леони так же решительно сказала, что не нуждается в охране. — Грустно покачав головой, он продолжил:

— Пока тебя не было, у нас происходили довольно бурные сцены. Леони оказалась такой дерзкой и упрямой женщиной, каких я еще никогда не встречал. Она сказала маме, что последние пять лет обходилась без помощи мужчин и поэтому не видит причин, по которым она должна вдруг кому-то подчиняться. Тем более, что этот кто-то вряд ли умеет стрелять так же хорошо, как она. Мама страшно обиделась. Она сочла это оскорблением. Мне казалось, что еще немного и прольется кровь…

Морган живо представил себе эту сцену и с интересом спросил, что же произошло дальше.

Но Личфилд опередил Доминика, проговорив с многострадальным видом:

— Если джентльмены предпочитают беседовать в коридоре в полной темноте в два часа ночи, то могу ли я рассчитывать на их снисхождение и на то, что они отпустят меня отдохнуть.

Морган не смог удержать улыбку:

— Судя по всему, Личфилд, вам действительно давно пора идти. Увидимся утром… если у вас, конечно, нет других планов.

Многозначительно взглянув на Моргана, Личфилд без лишних слов исчез в темноте коридора.

— Он прав, — заметил Морган, — мы могли бы найти более подходящее место для нашей беседы, чем коридор.

Отвесив шутливый поклон, Доминик почтительно произнес:

— Не будете ли вы так любезны следовать за мной?

Несколько минут спустя они уже сидели в кабинете Моргана, потягивая виски и обсуждая результаты поездки. Морган уже успел сбросить с себя сюртук и рубашку, обнажив красивое бронзовое тело. Удобно устроившись в красном кожаном кресле, он блаженно откинул голову на мягкое изголовье и приглушенно вздохнул:

— Боже, как хорошо дома.

— Какое странное заявление.

У братьев уже давно вошло в привычку подтрунивать друг над другом, и в этот раз Доминик не сделал исключения.

— Может быть, ты действительно думаешь, что на свете нет места лучше, чем наш дом?

— Трудно сказать. Знаю только, что я чертовски рад вернуться сюда, и очень рад, что моя прелестная и хитрая жена не успела улизнуть за несколько минут до моего приезда.

При упоминании о Леони игривое настроение Доминика сразу исчезло:

— У нее не было возможности убежать. А потом, я не вижу в этом смысла. Если ей нужны деньги, то здесь они в полном ее распоряжении. Конечно, она могла скрыться несмотря ни на что, но я бы ее остановил…

В глубокой задумчивости Морган продолжал потягивать виски:

— Как ты думаешь, она действительно истратила последние свои деньги, чтобы приехать в Натчез? И с той же целью, с какой тысячи из них приезжают из Нью-Орлеана? Мы ведь знаем все только с ее слов.

— Ты думаешь, я чересчур легковерен? Но, черт возьми, Морган, временами я действительно верю ей или, по крайней мере, части ее слов. Я в полном замешательстве. Ты говоришь, что на ней не женился, и я тебе верю. Но с другой стороны я и ей иногда верю.

Шарли Басби — Например?

— Например, я верю, что все они жили на этой старой захудалой плантации, о которой она постоянно твердит, — он на мгновение замолчал, а потом испытующе взглянул на Моргана. — Ты когда-нибудь обращал внимание на ее одежду и руки.

Этот вопрос застал Моргана врасплох. Он вспомнил платье Леони, которое, по-видимому, когда-то имело замечательный изумрудный цвет, но теперь выцвело и уже отнюдь не внушало восхищения. Он вспомнил даже не платье, а скорее лишь странное его подобие, которое Леони имела обыкновение одевать к обеду. Но как Морган ни старался, он не мог вспомнить ее руки. В памяти всплывали только дерзкие чувственные губы. Это раздосадовало его, и поэтому ответ прозвучал довольно резко:

— Не следует придавать большого значения одежде. Если уж она сочинила рассказ о своей тяжелой жизни, то было бы глупо с ее стороны носить дорогие модные наряды. Что же касается ее рук, то я не обратил на них внимания. У меня вообще нет привычки изучать женские руки, — глаза Моргана лукаво блеснули, — в женщинах есть кое-что более интересное, ты меня понимаешь?..

— Согласен, — губы Доминика тронула чуть заметная улыбка, — обычно я тоже не смотрю на руки, но в данном случае обратил. Я уверен, что если бы ты уехал в Батон Руж чуть позже, то тоже заметил, что на ладонях Леони — мозоли. Сейчас они уже почти не заметны. Но все равно ее руки явно доказывают, что она работала немало. Я имею в виду тяжелую физическую работу. А помнишь, когда отец говорил о плантации, она прекрасно его понимала. Я знаю, что ни одна женщина, включая даже нашу маму, не способна понять ни слова, если разговор заходит о ферме или плантации, но Леони… Она даже сделала несколько замечаний относительно периодичности засева хлопковых полей, чем очень поразила отца. Знаешь, возможно, она и авантюристка и мелкая мошенница, но она действительно делала все, о чем говорила.