В ожидании счастья - Виктория Холт

Тогда это и произошло. Он находился на близком расстоянии от нас, и никто не знал его — ни мой муж, ни его братья. А я знала. Было достаточно одного взгляда на это необычное и самое прекрасное лицо, на резко контрастирующие белокурые волосы и темные глаза, чтобы я перенеслась на давнишний бал в оперном театре, где, еще будучи дофиной, я танцевала в маске… пока не раскрыла себя.

— А, — воскликнула я непроизвольно, — здесь присутствует один старый знакомый.

— Мадам! — Он стоял передо мной, низко склонившись к моей руке. Я почувствовала прикосновение его губ к своим пальцам и была счастлива.

— Граф де Ферзен, — произнесла я неосторожно.

Он был счастлив, что я помнила его. Другие, наблюдавшие за мной — разве они не всегда наблюдали за мной? — были удивлены и, разумеется, не оставили этот факт без внимания.

Он немного изменился с нашей последней встречи, но ведь я тоже изменилась. И я, и он повзрослели. Я попросила его рассказать, что с ним произошло после того бала в оперном театре.

Он сказал, что побывал в Англии, затем в северной Франции и Голландии, прежде чем вернулся в Швецию, в свой замок Лефстад.

— И вы были рады вернуться домой? Он улыбнулся; у него была самая очаровательная улыбка, которую мне когда-либо приходилось видеть.

— Двор Швеции показался мне немного скучным после двора Франции.

Я была довольна, поскольку любила похвалы.

— Но ведь это ваш дом, — напомнила я ему.

— Я так долго отсутствовал… Брюссель, Берлин, Рим, Лондон, Париж…. особенно Париж.

— Я польщена, что наша столица понравилась вам.

— Здесь есть что-то такое, что… очаровывает меня, — сказал он, твердо глядя на меня.

Я была взволнована и знала, что он имеет в виду.

— У вас все же есть семья… Большая семья?

— Младший брат и сестры, но их никогда нет дома. У них у всех есть должности при дворе.

— Естественно. Однако я знаю, что значит жить в большой семье и потом покинуть ее…

Я не осмелилась говорить с ним дольше, поскольку на нас обращали внимание. Он был в достаточной степени аристократичен, чтобы понимать это.

— Мы еще с вами поговорим, — сказала я заговорщически.

На этом разговор с ним оборвался, он мне поклонился, а я повернулась к моим невесткам, стоявшим поблизости. Мария Жозефа оказалась в этот момент совсем рядом, и у меня сложилось твердое убеждение, что она подслушала каждое наше слово.

Что это были за странные дни. Кажется, я никогда еще не была столь счастлива за всю жизнь. Я часто просыпалась ночью, клала руки на живот и чувствовала своего ребенка; в моем воображении возникали картины, как я держу этого малыша на руках или учу его ходить и говорить «мама».

Потом я думала о графе Акселе де Ферзене с его необычайно красивым лицом и страстным взглядом. Конечно, я была счастлива. Мне никогда раньше не приходилось ощущать в себе движения ребенка. Я никогда раньше не знала мужчину, с которым я чувствовала бы себя так спокойно. У меня появлялись странные мысли, возможно, это бывает у женщин в период беременности. Мне хотелось жить в маленьком доме с мужем, похожим на Акселя де Ферзена, и детьми… многочисленными детьми. Мне казалось, что если бы это могло случиться, то ничего больше от жизни не было надо. Чего стоят все эти азартные игры, танцы, розыгрыши, великолепные шелка и парча, фантастические головные уборы, бриллианты, корона — что стоит все это по сравнению с простой жизнью в полном согласии?

Теперь я могу быть честной сама с собой и могу сказать, что если бы я прожила простую жизнь, то была бы счастлива. Сейчас я вижу в себе обычную женщину, не умную, не проницательную, сентиментальную, женщину, которой больше всего подходило стать матерью. А мне по ошибке поручили сыграть роль королевы.

Было приятно узнавать об Акселе де Ферзене все новые и новые подробности. Его любовь к музыке восхищала меня. Он получал от меня приглашения на концерты, а иногда и некоторые его близкие друзья. Я играла для них ма клавесине и временами пела. У меня был не очень сильный, но довольно приятный голос, и все от души аплодировали мне. Но пела я только ради него. Мы никогда не могли остаться наедине, поскольку за каждым нашим шагом следили. Я вспомнила предупреждение моего брата Иосифа в отношении невестки Марии Жозефы. Она была ревнива и постоянно настраивала людей шпионить за мной. Прованс не мог иметь детей, поэтому его единственная надежда заключалась в том, что я умру бездетной и расчищу ему путь к трону. Теперь я ждала ребенка, следовательно, могли быть и другие дети.

Хотя Аксель не оставался со мной наедине, мы наслаждались нашими частыми беседами. Он подробно рассказал мне о своей любящей матери» об отце, которого глубоко уважал и который, как он сам признавал, был немного скуповатым и все спрашивал, когда же сын собирается прекратить странствия по Европе и заняться своей карьерой. Он даже рассказал мне о мадемуазель Леель, шведской девушке, которая жила в Лондоне и к которой его послали, чтобы он за ней поухаживал.

— Ее огромное богатство очень привлекло мою семью, — сказал он.

— А вас? — спросила я.

— Я испытываю отвращение к браку по расчету.

— А она красива?

— Считается, что да.

— Меня интересуют ваши приключения в Лондоне. Расскажите о них поподробнее.

— Я был гостем в роскошном дворце ее родителей.

— Это, должно быть, было весьма приятно.

— Нет, — сказал он, — нет.

— Но почему «нет»?

— Поскольку я не был ее восторженным поклонником.

— Вы удивляете меня.

— Это правда. Я находился в мире грез. Однажды со мной что-то произошло… много лет назад… в Париже. В оперном театре.

Мне было трудно говорить с ним, поскольку я опасалась молчаливого наблюдения со стороны моих невесток.

— И что же? Вы не попросили ее руки?

— Я просил ее. Это было желание моего отца, и мне хотелось доставить ему удовольствие.

— Итак, вам предстоит женитьба на этой богатой и интересной женщине?

— Ни в коем случае. Она отказала мне.

— Отказала вам?

— Ваше Величество не верит? Она оказалась мудрой, почувствовав, что я не отвечаю ее требованиям.

— Мы бы не хотели, чтобы вы уехали в Лондон… так быстро. Ведь вы только что прибыли в Париж, — весело рассмеялась я.

Так проходили дни. В мире происходили важные события, но я не обращала на них внимания. И только позднее до меня дошло их значение. При дворе оживленно обсуждался конфликт между Англией и ее колонистами в Америке, причем с нескрываемым ликованием, поскольку всем французам было приятно, что их старые враги англичане попали в беду. Хотя в Париже продолжали рабски следовать английским привычкам, по отношению к нашим соседям по другую сторону пролива существовала застарелая ненависть.