Девушка с Легар-стрит - Карен Уайт

Моя мать высунула голову из гардеробной:

– До свидания, Чэд.

Как только он ушел, мать повернулась ко мне:

– Мелли, тебе было что-то нужно?

Я огляделась вокруг, пытаясь вспомнить, куда я положила дневник. Я совершенно не помнила, зачем вообще вошла сюда. Взяв в руки дневник, я внезапно растерялась, не зная, с чего мне начать.

– Я читала дневник, который мы нашли в бабушкином столе. Я пока не знаю, кто его вел, но она точно жила в этом доме с другой девушкой, чье имя начинается с буквы «Р». Что-то подсказывает мне, что они сестры, хотя автор нигде прямо этого не говорит. – Я посмотрела на мать, пытаясь представить ее реакцию на мои следующие слова. – Она упоминает защитника, которого видит и с кем разговаривает, а вот Р. его не видит.

Я знала, чего жду от нее, но все же колебалась.

– Я думала о том, что происходит в доме. Мы обе видели солдата, и он больше не туманный образ. Пару раз, когда я смотрела ему в лицо, он даже не исчезал.

Мать, нахмурив брови, кивнула.

– А другой призрак, девушка, она обычно появляется, когда ты одна. Как будто вдвоем вы на ровном игровом поле. – Мать села на кровать. Юбка соскользнула на пол, но она даже не пошевелилась, чтобы ее поднять. – За исключением того раза на кухне, когда я потрогала медальон, она не появлялась, когда мы с тобой вместе. Как будто она знает, что вместе мы слишком сильны. Если мы узнаем ее имя, если мы узнаем, кто она такая и почему хочет причинить тебе вред, мы сможем изгнать ее. Она будет очень стараться, чтобы этого не произошло.

Она указала на дневник:

– Ты хочешь отдать его мне, не так ли?

Я на мгновение замешкалась, затем кивнула.

– Я надеялась, что ты расскажешь мне больше, чем написано в нем.

Мать посмотрела на дневник, затем на меня:

– Это каждый раз немного убивает меня.

– Знаю. Поэтому и не просила.

На мгновение я подумала, что она откажется. Во мне даже шевельнулся застарелый гнев. Но нет, она протянула руки.

– Я бы с радостью сделала это сто раз, знай я, что это избавит тебя даже от минутной опасности. – Она медленно раскрыла ладонь и повернула ее ко мне. Там – на бледно-розовой коже, где недавно был ожог, – виднелся отпечаток медальона. Я громко ахнула.

– Ты ничего не сказала мне.

Какая глупая фраза! Я покачала головой.

Она села на край кровати.

– Дай мне дневник, Мелли. Я хочу помочь… если смогу.

Я заколебалась, и тогда она потянулась к нему.

– Дай мне дневник.

Я сглотнула и положила дневник ей в руки. Мать взяла его у меня и крепко сжала. Реакция была почти мгновенной. Ее глаза закрылись, а рука начала дрожать. Не зная, что мне делать, я положила сверху мою руку. Ее кожа была холодной и влажной, как снег. Ее губы пошевелились, но она не издала ни звука, словно тонущая женщина, жадно хватающая ртом воздух.

Мне стало по-настоящему страшно. Я испугалась того, что было этому причиной, испугалась за мать. Она продолжала сжимать книгу, ее руки дрожали, голова качалась взад-вперед. Ворох одежды соскользнул с кровати на пол.

– Мама! – крикнула я в надежде, что она остановится. Ее продолжала бить дрожь. – Мама! – снова крикнула я.

На этот раз она выдернула руку и швырнула дневник через всю комнату. Тот ударился о свежевыкрашенную стену и, оставив трещину в штукатурке, упал на паркетный пол.

Тяжело дыша, мать посмотрела на меня и заморгала.

– Что это? – спросила я, почти боясь узнать правду. – Что ты видела?

Вся дрожа, она встала и положила руки мне на плечи, то ли чтобы успокоить меня, то ли чтобы успокоиться самой, я не знаю.

– Что ты видела? – повторила я свой вопрос.

Когда она ответила, ее взгляд был ясен. Мне потребовался миг, чтобы узнать единственное слово, которое прозвучало из ее уст. Она опустила руки и произнесла его снова, чтобы убедиться, что я услышала. Двигаясь медленно, словно в замедленной киносъемке, ее губы прошептали одно-единственное слово:

– Ребекка.