Дикая звезда - Кэтрин Коултер

— Вы являетесь чуть свет — с чего бы это?

— Послушай, Селест, прости, что я тебя побеспокоил, но это очень важно, — донесся до Байрони нетерпеливый голос Брента. — И уже давно рассвело, слава Богу.

— Вы хотите, чтобы я оставалась в постели?

Как соблазнительно звучал голос его любовницы.

Руки Байрони сжались в кулаки.

«Я опять подслушиваю», — но она не могла заставить себя уйти.

— Не хотите ли присоединиться ко мне, Брент?

Прошло так много времени…

Много времени, ха! С этой-то ночи!

— Послушай, Селест, мне нужен твой совет по очень важному делу.

Байрони слышала, как он пошел через комнату.

Чтобы лечь к ней в постель!

Байрони почувствовала, как ее охватила ярость.

Она широко распахнула дверь и шагнула в спальню.

Но тут же остановилась. Брент стоял у камина, прислонившись к нему плечом, полностью одетый. Взгляд Байрони привлекла его любовница. Селест полулежала в широкой постели, в нарочито приспущенном с плеч бледно-желтом пеньюаре. Обнаженная нога ее была согнута в колене. Селест была красива, соблазнительна, и Байрони захотелось вцепиться в ее блестящие черные волосы. Почему она не похожа на ворону? С торчащими клочьями волос? С лицом, намазанным белым кремом?

— Байрони! Какого дьявола!

Брент уставился на жену, застывшую как статуя на пороге двери и расширившимися глазами смотревшую на Селест.

— Вот это да! Что это значит? Уж не ваша ли это женушка, Брент?

— Помолчи" Селест. Байрони, что тебе здесь нужно?

Байрони подняла пустые глаза на мужа.

— Я шла за тобой, — отвечала она противоестественно спокойным голосом. — Хотела убедиться в том, что ты шел к.., ней. Разумеется, так оно и было.

— Я хочу, чтобы ты шла домой, Байрони, сейчас же. — Он чувствовал, что оказался в дурацком положении. Ему хотелось и задушить ее, и рвать на себе волосы. — Я скоро вернусь. Нам нужно поговорить.

— Скоро, Брент? — Байрони саркастически подняла бровь. — Держу пари, из-за меня ты не станешь торопиться. Я просто в ужасе, оттого что помешала. — Она повернулась, бросив через плечо:

— Извините за беспокойство.

Сделав три широких шага через комнату, Брент не слишком нежно схватил ее за плечи, повернул лицом к себе и стал трясти.

— Хватит! — воскликнул он. — Я пришел сюда не для того, чтобы заниматься.., пустяками, черт побери!

— Заниматься любовью! Весьма странный способ изъясняться. Отпусти меня, Брент, сейчас же.

— Нет. — Он снова ее встряхнул. — Я говорю правду, Байрони. — Какого черта он вообще что-то объяснял? Она выследила Брента, потому что не верила ему. — Мы идем домой, вместе!

— Но, Брент, — прозвучал веселый голос Селест, — что вам было нужно от меня?

— Потом, — буркнул Брент. — Идем, Байрони.

Байрони взорвалась:

— Потом! Ты мерзавец! Не надо было ехать с тобой в.., в Сакраменто!

— Ты будешь делать то, что я скажу. — Брент снова стал трясти Байрони. — С меня хватит сцен! — Он вывел ее из спальни Селест, но в ушах еще долго звучал смех бывшей любовницы.

— Невероятно, — бубнил он самому себе, выволакивая ее из дома. Он чувствовал, как она хотела вырваться от него. — Веди себя прилично, или, клянусь, я тебя изувечу!

Байрони была слишком разъярена, чтобы реагировать на эту угрозу.

— Только попробуй, Брент Хаммонд! Я зарежу тебя, застрелю!

— Да замолчи же! Надо же, а я-то думал, что женился на леди!

Байрони извернулась и ударила его кулаком в живот.

Он в изумлении крякнул.

— Я тебе не леди, — кричала она. — Я тебе жена!

Брент краем глаза видел, как останавливались люди, чтобы посмотреть на них. Он стиснул зубы и крепче сжал ее руку. Когда они подходили к салуну, бледная как полотно Байрони замолчала. «Что ты наделала, идиотка? — в ужасе спрашивала она себя. — Ты опозорила его, привела в бешенство, выставила дураком». Эти мысли вертелись у нее в голове, пока Брент не отпер дверь и не втолкнул ее внутрь. Она стояла и тихо растирала себе запястья.

— Я не буду тебя бить, — сказал Брент, спокойно закрыв дверь, — по той простой причине, что обещал никогда не делать тебе больно. Но ты заслуживаешь этого, Байрони. Ну а теперь изволь рассказать, что все это значит.

Бренту показалось, что она его не слушает, и он заговорил более резко:

— Я уже говорил тебе, что Селест тебя не должна интересовать. Она не имеет к тебе никакого отношения.

— Я завтра уезжаю, — проговорила она, не глядя на Брента. — У меня есть колье. Я продам его и начну жизнь где-нибудь в другом месте.

Брент скрипнул зубами от поднимавшейся в нем волны ярости.

— Никуда ты не поедешь!

Байрони вскинула голову с явно озадаченным видом.

— Ты не хочешь меня. Ты женился только потому.., впрочем, не знаю почему. Возможно, из чувства вины, потому что соблазнил меня — как оказалось, не какую-то жалкую проститутку, а девственницу? Или пожалел, как бездомное существо?

— Я женился на тебе потому, что ты мне нравишься, маленькая идиотка! — Брент видел, что она ему не верила. Даже в его собственных ушах эти слова прозвучали как невнятные речи смущенного человека. Жалость, чувство вины — да, но не только, видит Бог.

Что-то большее, гораздо большее. Ему казалось, он желал ее вечно.

— Тебе нравится Селест?

— Это не одно и то же, — возразил он, возмущенно взмахнув рукой, хорошо понимая, что увязал все глубже. Как она смеет задавать подобные вопросы!

— А разонравится Селест, понравится кто-то еще, разве нет?

— Нет! Черт побери, Байрони, я пришел сегодня к ней вовсе не для того, чтобы заниматься.., чтобы переспать с нею!

— О? Просто позавтракать? Обсудить повседневные дела? Спросить, не хочет ли она совершить прогулку верхом, скажем, завтра, когда у тебя будет время?

Брент посмотрел на Байрони и проговорил, скрипнув зубами:

— Нет, я пошел к ней, чтобы спросить, как предохраняться от беременности.

Байрони напряженно вытянулась.

— Предохраняться от беременности, — тупо повторила она. — Не понимаю.

— Это значит, что я не хочу, чтобы ты, Байрони, слишком скоро забеременела. Ты еще слишком молода, а я.., я…

— Что — ты, Брент? — допытывалась она, когда он надолго замолчал. Она почувствовала, как побледнела, когда до нее дошел подлинный смысл его слов. — Если бы я забеременела, ты оказался бы по-настоящему связан со мной, не так ли? Свобода на этом кончилась бы.