Поцелуй с разбега! - Арина Ларина

– Моя жена – не пара? – Алексей Константинович был уже похож на ежа, замоченного в тазу, – глаза выпучены, волосы в разные стороны и тихое сосредоточенное пыхтение, выдающее желание сбежать из этого дурдома.

– Нет, Краепольская не пара! Как вы вообще могли? У вас что, глаз нет? Это же… это не женщина!

– Так, все. – Он гулко и нервно треснул ладонью по столешнице. – Я устал, мне нужно работать. Стоп…

Он удрученно посмотрел на Веру. Казалось, что обе девицы просто сговорились свести его с ума, запудрив мозги и наворотив такую путаницу.

– Лариса, какое отношение вы имеете к истории с деньгами?

Теперь на ежа стала похожа Лариса. Причем на ежа, которым дети решили поиграть в снежки. Она даже потрясла головой, собирая мысли в букет. Это не помогло.

– Я не понимаю, – это получилось достаточно искренне и убедительно, на взгляд Дудкина, и абсолютно неправдоподобно, по мнению оскорбленной Верочки.

В течение следующего часа шли разборки с воровством и Верой, настаивавшей на реабилитации. Все решил Горский, принесший кассету.

– Вот. Сейчас разберемся. Деньги нашли в твоей сумке? – он неодобрительно посмотрел на Верочку. То ли не доверял и сомневался в ее порядочности, то ли просто злился, что вместо работы приходится заниматься такой ерундой.

Она напряженно кивнула.

– Кино будем смотреть? – Теперь Горский смотрел уже на обеих: и на нее, и на Ларису.

Вера воодушевленно кивнула и гордо покосилась на соперницу, пребывавшую в ступоре: подвиг не оценили, но за него и не наказали, что тоже немаловажно, а все, что происходило дальше, больше походило на бред.

Лариса хотела уйти домой и отлежаться там, как медведь в берлоге, пережидая весь этот кавардак.

Когда Горский начал перематывать пленку, выискивая нужный момент времени, Вера вперилась в экран с мельтишившими кадрами, а Лариса бессильно откинулась на стуле, прикрыв глаза.

Результат удивил всех, а Верочку он просто потряс. Сначала на экране можно было наблюдать лишь сидевшего на диете, а оттого довольно раздраженного Рому. Сначала он мерил себе талию, вернее то место, где у прочих находится талия, портновским сантиметром. Длины сантиметра не хватило, и Рома злобно швырнул его на пол, потом потоптал ногами, после чего горестно плюхнулся на стул и начал рассматривать при помощи двух маленьких зеркал свою лысеющую макушку.

Потом Рома ушел, зато в поле зрения появилась Ульяна. Она так долго крутилась у входа, что у Верочки даже заболела от напряжения шея. Ульяна то поправляла бюст, то подтягивала колготки, то зачем-то подпрыгивала, тряся выдающимися частями своего мощного тела. Затем она тоже исчезла. И тут в кабинет вбежала Яна. Сначала она пробежала в самый конец, потопталась у Дашиного места, а затем вернулась обратно с…

– Ой, это же та пачка! – взвизгнула Вера. – Глядите, глядите! Мамочки, что делается-то! Ой, в сумку ко мне лезет! Что ж такое, за что?! Чего я ей сделала?

Вера сидела оглушенная, переваривая Янины откровения. Как легко вызвать человеческую ненависть, не сделав своему ближнему абсолютно ничего плохого!

Эта серая мышка, которую любили за острый язычок и за него же боялись, эта непрезентабельная компьютерщица давно и безнадежно любила Филиппа. А Вера ей мешала. Собственно, никакой разницы между личностями возможных соперниц Яна не делала, точно так же она поступила бы с любой другой.

– Ничего личного. – Именно так, с милой улыбкой, без грамма раскаяния она ответила Вере на ее возмущенные и жалобные причитания.

Веру просто надо было убрать, отодвинуть с дороги, как корявое старое дерево или грязный булыжник. Она мешала чужому счастью. Поэтому сначала Яна попыталась сорвать выполнение перевода, надеясь, что переводчицу элементарно уволят, а потом, когда этот фокус не удался, Яна просто подставила соперницу, напихав к ней в сумку зарплаты почти всего отдела. Тогда Веру спасло только чудо.

– Но Филипп ведь меня любил, он бы меня не бросил! – запальчиво воскликнула Верочка. – Даже если бы меня обвинили… не знаю, посадили, он бы все равно…

– Много ты понимаешь. Наш Филя не такой. Он не жена декабриста. Размечталась. – Яна говорила обрывочно и хлестко, но от ее слов больно почему-то не было. – И вообще – лучше никому, раз не мне.

Вера пожала плечами. Спорить было глупо, поскольку их точки зрения находились в разных плоскостях, и найти нечто среднее между ними и достичь хоть какого-то взаимопонимания, объясниться, было достаточно сложно, а скорее всего – невозможно.

От предложения Горского вызвать милицию и написать заявление и Даша, и Верочка отказались. По совершенно разным причинам у обеих не было претензий к Яне. Вернее, были, но настолько глубоко внутренние, что обсуждать их с представителями правопорядка не хотелось.