Неукротимая страсть - Рэдклифф

3 сентября, 8.21 утра

Когда задние двойные двери «скорой помощи» распахнулись. Пэм Арнольд встала на заднюю подножку и заглянула внутрь. На самом деле она не до конца поверила в эту безумную весть, но, услышав искаженное помехами сообщение по радио, она поспешила вниз, чтобы все-таки проверить эту информацию лично. Она даже оставила своего резидента в одиночку заканчивать осмотр пожарного, упавшего с выдвижной лестницы. Зажмурившись от яркого света ламп в потолке «скорой», Пэм увидела такое зрелище, которое надолго врезалось ей в память. Несколько секунд она просто пыталась осмыслить эту картину, позабыв, зачем она вообще здесь.

Девушка-ординатор, проходившая специализацию под руководством Сакс, стояла, опираясь на перегородку, отделявшую кабину водителя, и прикрепляла провода ЭКГ к груди Синклер, которая лежала без сознания на носилках, раздетая до пояса. В левой руке у нее торчала капельница, на шею был надет фиксирующий корсет. Женщина из съемочной группы — та самая рыжая — стояла на коленях рядом с носилками и обеими руками сжимала левую руку Сакстон.

Обернувшись на звук открывающихся дверей, она окинула Пэм бешеным взглядом, в котором, впрочем, чувствовалась не истерика, что было бы понятно, а что-то вроде свирепого желания защитить Сакс ото всех и вся. В дальнем углу заднего отсека «скорой» примостилась испачканная сажей и грязью блондинка в замызганной бейсболке, державшая камеру на уровне глаз.

Пэм хорошенько потрясла головой. Я брежу. Сакстон Синклер не может лежать на этих носилках. В следующий миг она расправила плечи и, сузив глаза, полностью сосредоточилась на пациенте. Поднявшись в машину, она отрывисто спросила: «Состояние стабильное?»

— Основные показатели очень устойчивы, — уверенно ответила Деб, прикрывая голую грудь Сакс простыней и одновременно следя за кровяным давлением по монитору. — Зрачки одинаковые, на свет реагируют, но вяло.

— Проблем с дыханием нет? — Пэм наклонилась и посветила своим тонким фонариком сначала в один, затем в другой глаз Сакс. Она немного подвинулась, чтобы парамедики закрепили мониторы и смогли вытащить носилки из машины.

— Нет. Она прекрасно дышит сама все это время. Ни пульс, ни давление не падали ни разу.

— Она приходила в себя?

— Нет, она до сих пор не очнулась с тех пор, как мы подобрали ее, — несколько подавленно призналась Деб. — Но мне кажется, тут просто закрытая травма черепа.

— Откуда кровь? — Пэм кивнула в сторону кровавого пятна на простынях и потеков на шее Сакс, а сама между тем поднимала и сгибала ее руки и ноги. — Хороший мышечный тонус, усиления рефлексов нет, — пробормотала она.

— У нее рана на голове, должно быть, на нее что-то упало, — сообщила Джуд. Она стала вставать и поморщилась от боли. Ноги саднило от порезов, которые она не заметила раньше, а мышцы затекли от сидения на жестком рифленом полу «скорой».

— Стайн? — Пэм бросила вопросительный взгляд на ординатора, когда парамедики уже выкатывали носилки из машины. Получив от Деб кивок в знак согласия, нейрохирург продолжила: — Я хочу, чтобы ее прямо сейчас отправили на томографию. Там держат для нас свободный аппарат. Ты согласна?

— Да. Я пойду с тобой, просто на всякий случай. — Деб выбралась из машины. Джуд и Мелисса не отставали от нее.

Идя быстрым шагом рядом с носилками, которые толкали парамедики, Пэм уже хотела сказать, что посторонним нельзя в травматологию, но один взгляд на лицо рыжей заставил ее передумать. Мысленно вздохнув, она решила, что хуже чем есть, быть уже не может, учитывая, кто лежал у них на носилках. К тому же, судя по всему, вряд ли что-нибудь могло оттащить эту женщину от Синклер, разве что какая-нибудь непреодолимая сила вроде ядерного взрыва.

— Как вас зовут? — спросила Пэм, пока они спешили к лифту за носилками.

— Джуд Касл, — рассеянно ответила Джуд. Она ни на секунду не отрывала взгляда от лица Сакс, ожидая, что вдруг дрогнет хотя бы какой-то мускул. Сакс, очнись, ради бога! Просто открой глаза. Просто… возвращайся. Джуд погладила Сакс по щеке тыльной стороной ладони. — Вы можете сказать хотя бы что-то?

Ее глаза, которые она наконец подняла на Пэм, потемнели от мучительных переживаний. Этот взгляд Пэм видела уже тысячу раз. У нее был наготове стандартный ответ — слишком рано что-то говорить, позже станет яснее — и не потому, что ей было все равно, а потому, что она не могла разделять боль каждого человека и продолжать эффективно работать. Но на носилках лежал не кто-то, а Сакстон Синклер, к тому же эта женщина, очевидно, любила ее без памяти.

— Признаков очаговой травмы головного мозга не наблюдается, у нее нет ни паралича, ни чего-то еще. Указывающего на серьезное повреждение мозга, — мягко произнесла Пэм. — И это хорошо. Отсутствие подобных симптомов означает, что, возможно, здесь нет хирургической проблемы, в результате которой возникает давление на одну из долей мозга. Томография покажет уже точно.

— Значит, она скоро очнется? И с ней все будет в порядке?

— Послушайте… — запнулась Пэм.

— Ну, пожалуйста.

— Если это просто сотрясение, то у нее останется лишь невыносимая головная боль, и все, — неохотно уступая, со вздохом сказала Пэм, надеясь, что ей не придется рвать на себе волосы из-за того, что она только что нарушила собственное правило никогда не давать прогнозов. Мельком взглянув на Мелиссу, она подчеркнуто сказала: — Я бы предпочла, чтобы этот разговор не записывался.

— Простите. — Мелисса тотчас прекратила снимать. Они как раз вышли из лифта. — Запись идет автоматически. Мы без проблем покажем вам запись и сотрем…

— Хорошо, хорошо, — отмахнулась Пэм, снова полностью переключившись на Сакс. Она встала в двойных дверях, которые вели в рентгенологическое отделение. — Вам двоим придется подождать снаружи. Как только я получу снимки, я дам вам знать. Кто-нибудь звонил ее родным?

— О господи! — потрясенно выговорила Джуд. — Мэдди! Но я даже не знаю ее телефонного номера.

— Вот это я уже оставлю вам, — сказала Пэм.