Идеальный парень - Алексис Холл

– Просто я думаю, что мне не следует этого делать.

Только Оливер был способен превратить процесс поедания брауни в решение серьезной этической проблемы. Он и, возможно, еще Джулия Робертс.

– Даже если ты съешь десерт, это не сделает тебя плохим человеком.

– Да. – Он снова смущенно заерзал на стуле. – Но есть и некоторые практические соображения.

– У тебя аллергия на получение удовольствия от жизни?

– В какой-то степени. Видишь ли, идеальный пресс, которым ты так восхищался, сам по себе не появляется.

Я посмотрел на него и внезапно испытал чувство вины. И хотя умом я понимал, что ради такого тела приходится разбиваться в лепешку, все равно относился к этому как к чему-то само собой разумеющемуся.

– Если тебе это поможет, то ты можешь и дальше отказывать мне в сексе, даже после того, как внешне станешь больше похож на обычного человека.

– Да что ты говоришь? Но ведь пока я не снял в твоем присутствии рубашку, ты не проявлял ко мне никакого интереса.

– Неправда. А как же тогда, на дне рождении Бриджет?

– Это не считается. Ты был настолько пьян, что мог заняться сексом даже с пачкой чипсов.

– И это тоже неправда. И кстати… – я отхлебнул веганского вина, – на самом деле я давно уже питаю к тебе интерес. А та шутка с идеальным прессом оказалась просто удачным предлогом. Так что если ты не хочешь есть брауни, потому что сделал выбор в пользу своего тела, это твое право. Но если тебе все-таки хочется этого злосчастного брауни, то давай доедим его.

Повисла долгая пауза.

– Мне… мне кажется, – сказал, наконец, Оливер, – что я хочу брауни.

– Вот и славно. Но в наказание за то, что у тебя не хватило духа заказать его себе, я буду кормить тебя сам.

И-и-и-и румянец вернулся на его щеки.

– А это обязательно?

– Да нет. – Я улыбнулся ему. – Но мне все равно этого хочется.

– Мне кажется, это не самая сексуальная еда, и ты сейчас это поймешь.

– Я помню, как ты ел лимонный пассет. Так что это будет сексуально в любом случае, независимо от того, нравится тебе или нет.

– Ладно. – Он смерил меня холодным взглядом. – Дай мне его, малыш! Сделай это пожестче!

– Все ясно, ты просто хочешь от меня отделаться. Но ничего не выйдет!

Я нагнулся над столом и положил кусочек брауни в его немного испуганный рот. Но уже через несколько секунд на лице Оливера появилось то блаженное выражение, с которым он обычно поедал десерты. Позже, когда мы приехали к нему домой и благочинно улеглись рядом на кровати, я осознал, какую серьезную стратегическую ошибку совершил, позволив себе играть в такие приторно-чувственные игры с парнем, который никогда не захочет переспать со мной. Потому что внезапно я понял, что думаю только о его губах и глазах, взгляд которых становился нежным от удовольствия, и о его дыхании, щекотавшем кончики моих пальцев. Я просто сходил с ума. Но я находился в его доме, рядом с ним и даже не мог подрочить, чтобы сбросить напряжение.

Спал я плохо. В довершение всего Оливер поднял меня в семь. И это, без преувеличения, было самым ужасным, что только может произойти с человеком. Я пытался спрятаться под одеялом, ныл и ругался на него.

– Между прочим, – он положил руки на бедра, – я приготовил французские тосты.

Я выглянул из-под подушки, которой накрыл голову.

– Правда? Правда? Правда?!

– Да. Хоть я и не уверен, заслуживаешь ли ты их после того, как назвал меня агрессивным наглым утренним тираном.

– Извини. – Я сел. – Но я же не знал, что ты в самом деле приготовишь завтрак.

– Так вот, я его приготовил.

– И ты действительно сделал французские тосты?

– Да. Я действительно сделал французские тосты.

– Для меня?

– Люсьен, я не понимаю, почему ты так одержим этими хлебцами, смоченными в яйце?

Кажется, я покраснел.

– Сам не знаю. Просто в них есть что-то домашнее и уютное, и мне это очень нравится.

– Понятно.

– И если честно, – признался я, – никогда не думал, что кто-нибудь станет их для меня готовить.

Оливер рассеянным жестом убрал волосы со лба.

– А знаешь, иногда ты бываешь очень милым.

– Я… – Вот черт. Я совсем не понимал, что мне делать. – Ну ладно, ладно. Встаю.

Через сорок минут после того, как я с неохотой принял душ и наелся французских тостов, мы сели в машину и поехали в сторону Ланкашира. И только в этот момент я стал постепенно осознавать, что подписался на четырехчасовое путешествие с Оливером. Точнее, Оливер организовал эту поездку и согласился четыре часа везти меня в арендованной машине, чтобы я увиделся с отцом. И снова пришел к выводу, что он слишком серьезно относится к своей роли фиктивного парня. Намного серьезнее, чем все мои настоящие парни до этого.

– Мм… – Я заерзал на своем сиденье. – Спасибо, что делаешь все это. Если честно, я не ожидал, что Ланкашир это так… далеко.

– Но ведь это я уговаривал тебя наладить отношения с отцом, поэтому решил тоже принять в этом участие.

– Я почти не знаю отца, но это такой типичный для него поступок.

– Ты о чем?

– Ну как о чем? Сладко петь о том, как он хочет воссоединиться с семьей, а потом ради этого заставить меня тащиться к нему в Ланкашир. А если бы у меня не было фиктивного парня, который согласился меня подбросить? Была бы совсем труба.

– Хорошо, что у тебя есть фиктивный парень, который согласился тебя подбросить.

Я искоса посмотрел на него.

– Знаю. И я мог бы расплатиться с тобой за твою доброту, но ты меня все время отшиваешь.

– Люсьен, это всего лишь наблюдение, но есть и другие способы отплатить за услугу, помимо секса.

– Тебе, конечно, виднее. Но я все еще сомневаюсь.

Он слегка откашлялся.

– Что ты чувствуешь перед встречей с отцом?

– Мне неловко.

Оливер, как всегда, проявил тактичность и не стал меня больше расспрашивать.

– Не возражаешь, если я включу подкаст?

Очевидно, Оливер был из тех, кто обожает подкасты.

– Хорошо, но если это будет «ТЕД токс» или литературный подкаст «Нью-Йоркера», то я лучше пойду до Ланкашира пешком.

– А что не так с литературным подкастом «Нью-Йоркера»?

– Потому что это литературный подкаст «Нью-Йоркера».

Он подключил телефон к приборной панели автомобиля, салон наполнился музыкой из «Сумеречной зоны» и странным зычным голосом какого-то американца.