Второй медовый месяц - Джоанна Троллоп

Бен молчал.

— Слишком много народу, куча стирки, уже сейчас полно проблем. Мама выбилась из сил. Я… ладно, черт со мной. Но для тебя нет ни свободной комнаты, Бен, ни сил.

— Я мог бы спать на диване, — спокойно предложил Бен.

— Нет! — почти выкрикнул Рассел. — Нет! Диван — последнее свободное место под нашей крышей!

— Ладно, пап.

— Что?..

— Я сказал «ладно, пап», — спокойно повторил Бен. — Ладно, не поеду домой.

— Что?

— Спросил и спросил, вот и все. Подумаешь. Посплю у Энди на полу.

— Ни в коем случае…

— Почему?

— Твоя мать меня никогда не простит.

— Она не узнает, — добродушно заверил Бен.

Рассел замер.

— Ты не побежишь к ней прямо сейчас?

— Нет.

— Почему?

— С чего вдруг?

— Боже мой, — сказал Рассел.

Бен разглядывал лилии на зеркале.

— Да это ерунда, папа.

— А я думал, это важно.

— Вовсе нет.

— Но лучше бы тебе не пришлось спать на полу у Энди. Бен перевел взгляд с лилий на отца.

— Я уже пробовал.

— Но недолго. Не целыми неделями.

— Мне все равно.

Рассел слабо застонал.

— Бен, мне так неловко…

— Все путем.

— Нет, мне правда неловко. По-настоящему жаль. Опять и делаю ошибку. Мама меня убьет. Я сам готов себя убить. Занимай этот долбаный диван. Бери его себе.

Бен неловко поерзал.

— Пап, да все нормально, честно…

— Нет! — Рассел вновь почти кричал. — Я не могу заставить тебя спать на полу, не могу, понимаешь? О чем я только думал? — Он протянул руку и крепко сжал пальцы Бена. — Возвращайся домой, Бен, и спи на диване.

Бен посмотрел на руку отца, затем на его лицо. И улыбнулся.

— Супер, пап.

Роза позвонила Кейт — сообщить, что ее удостоили звания «Сотрудник месяца». Ее фотографию в рамке поставили на стол менеджера, ей дали металлический жетон — что-то вроде замысловатого медальона на булавке, чтобы носить на форменном блейзере.

— Блеск! — отозвалась Кейт. Она прижимала телефон к уху одной рукой, а другой придерживала у плеча спящего сына. В таком положении он спал мирно и крепко, но стоило переложить его в люльку, ребенок просыпался, несмотря на все предосторожности, и заходился криком.

— Спасибо, — сказала Роза.

— Роза, это же здорово! — Ради подруги Кейт собралась с остатками сил. — Это прогресс, настоящий прогресс. Еще немного — и можно подумать о собственном жилье.

Последовала краткая пауза, потом Роза ответила:

— Вряд ли.

— Почему?

— Ты же знаешь. Причины все те же.

— Долги?

— Угу.

— Хочешь сказать, ты будешь жить у родителей, пока не расплатишься с долгами?

После еще одной краткой паузы Роза поправила:

— Дело не только в этом, — и торопливо сменила тему: — А как малыш?

— Спит. Но только пока я его держу на руках.

— Господи!..

— Ты себе не представляешь, сколько дел можно переделать одной рукой. Сегодня утром я даже натянула одной рукой джинсы, вот только молнию застегнуть не смогла. Доверху.

— Имя уже выбрали?

— Нет, — ответила Кейт. — Я зову его малышом, Барни — Джорджем.

— Надо поскорее наведаться к вам, — заявила Роза. — Малыш, того и гляди, в школу пойдет, а я все пропущу.

— Роза…

— Что?

— Ничего, — сказала Кейт.

— Точно? Ты в порядке?

— Да, в полном, — подтвердила Кейт. — Просто пора закругляться, у меня уже рука затекла. Пока, суперсотрудница.

— Пока, — ответила Роза.

Кейт бросила телефон на диван и рухнула рядом, переместив ребенка с плеча на колени. Он открыл глаза, огляделся и удовлетворенно смежил веки. Было очень трудно, почти невозможно удержаться и не сообщить Розе, что приходила Рут. Но Рут потребовала от Кейт твердой клятвы молчать, и Кейт дала ее.

— Никто еще не знает, — объяснила Рут. — Никто, кроме тебя. А тебе я сказала только потому, что ты недавно родила.

— Надо обязательно сказать Мэтью, если это… если он…

— Конечно, это ребенок Мэтью, — подтвердила Рут, — чей же еще? И я ему все скажу. Обязательно. А пока никто не должен ничего знать. Никто.

— Но ведь тебе так одиноко… — умаляюще произнесла Кейт.

— Да, — кивнула Рут.

Вскоре после этого она ушла — прежде чем Кейт успела спросить, что она планирует делать потом, когда Мэтью все узнает, что будет с квартирой, работой, будущим. Рут исчезла так же внезапно, как и появилась, и даже Барни удивленно спросил: «Что это было?» Кейт пришлось сделать вид, что ей нужно сейчас же заглянуть к ребенку, проверить, не задел ли его пронесшийся по квартире разрушительный вихрь.

Не дыша, она взяла ребенка с колен и положила на диван, потом прилегла рядом, приблизив к нему лицо.

— Ты понятия не имеешь, как из-за тебя изменилось все сразу, — зашептала она, почти касаясь губами младенческой щечки. — Ты не представляешь, как ты все усложнил, какие чувства у меня вызвал, как невозможно теперь представить, что было до тебя.

Малыш зевнул во сне и разжал пальчики.

— Я говорила, что вернусь на работу, — продолжала объяснять ему Кейт, — твердила, что вернусь обязательно. Я этого хочу. И не хочу отказываться от своих желаний. Но не могу. Я способна только быть рядом с тобой.

Она приложила палец к крошечной ладошке. Ребенок схватился за него, не открывая глаз.

— Только не вырастай, — попросила Кейт. — Не становись большим, и тогда нам вообще ничего не придется делать. Ни мне, ни тебе.

— Господи! Ты еще не спишь? — воскликнула Эди.

— Как видишь, — ответил Рассел.

Она сгрузила пакет на кухонный стол и сбросила жакет, не глядя на Рассела.

— Сегодня прошло удачно?

— Да, — кивнула она.

Он указал на стоящую перед ним бутылку вина.

— Выпьешь?

Она кивнула, отошла к раковине, наполнила кружку водой и выпила залпом. Вернувшись к столу, Эди рухнула напротив Рассела.

Он налил ей вина и протянул бокал через стол:

— Держи.

Она не шевельнулась.