Само совершенство. Книга 2 - Джудит Макнот

— После того как мистера Бенедикта обвинили в убийстве ТониОстина, один его близкий друг решил, что будет лучше, если на этот раз егоинтересы будем защищать мы.

Высвободив вспотевшую ладонь из цепкого рукопожатияадвоката, Эмили спросила:

— Вы сможете забрать его из тюрьмы сегодня?

— Боюсь, что нет. Однако если вы согласитесь вместе со мнойотправиться в полицию и повторить там ту историю, которую только что рассказалинам, то это значительно ускорит его освобождение.

Эмили кивнула. В ее измученном мозгу одна за другойпроплывали жуткие картины, врезавшиеся в память на всю жизнь: Зака в наручникахуводят из здания суда… Зака избивают во время ареста в Мехико… И все это запреступления, которых он не совершал! За преступления, косвенная вина закоторые лежит на ней.

— Я не понимаю, почему они не могут его освободить сегодняже, — чуть не плача, сказала она и добавила:

— Мы подождем в приемной.

После того как Эмили с мужем вышли из кабинета, Джон Силингобменялся улыбками со своими партнерами и потянулся к интеркому.

— Сьюзан, немедленно соедините меня с капитаном Джоргеном.Потом позвоните в Чикаго Мэтью Фаррелу и скажите его секретарше, что делопервостепенной важности. После этого дозвонитесь прокурору Уильяму в Амарилло,штат Техас. Да, и закажите три билета на завтра, на первый утренний рейс вАмарилло.

Пять минут спустя загудел селектор.

— Капитан Джорген у телефона, мистер Силинг. Линия 1.

— Спасибо. — Силинг нажал кнопку. — Капитан, — жизнерадостнопоинтересовался он, — не хотите ли стать новым комиссаром полиции, а заоднопрославиться во всех средствах массовой информации? — Судя по всему, ответвполне удовлетворил Силинга, потому что его улыбка стала еще шире. — Все, чтомне нужно, — это пара человек, которые бы смогли оформить заявление, касающеесясмерти Тони Остина и Рейчел. Скорее всего, это произойдет через день-два.

Выслушав ответ капитана, адвокат удовлетворенно кивнул:

— Я знал, что вы сможете это устроить. Мы будем у вас черезсорок пять минут.

Как только он повесил трубку, на селекторе зажглись еще двелампочки.

— Мистер Фаррел на второй линии, и прокурор Уильям Уэсли —на третьей, — сообщил бесстрастный голос секретарши.

Силинг нажал кнопку два и заговорил резко изменившимся,уважительным голосом:

— Мистер Фаррел, вы просили постоянно держать вас в курсе, ия звоню, чтобы сообщить, что только что дело Захария Бенедикта принялосовершенно неожиданный оборот.

Мэтт повернулся спиной к собравшимся в его чикагском офисечленам исполнительного комитета международной корпорации и, с трудом сдерживаяволнение, спросил:

— Какой именно оборот?

— В данный момент в нашей приемной сидит Эмили Макдэниелс.Вчера вечером ее отец признался в том, что убил Рейчел Эванс и Тони Остина.Сейчас он в местной больнице — проходит освидетельствование у психиатра. ЭмилиМакдэниелс уже сделала заявление и передала нам пистолет, из которого был убитОстин.

— Детали вы сможете сообщить мне позднее. Когда освободятЗака?

— Завтра мы вылетаем в Техас и передадим местному прокурорузаявление Макдэниелс. Мы попытаемся убедить его рассмотреть это дело безпромедления. Если нам повезет и судья подпишет документы без всяких проволочек,то мы завтра же сможем передать их в Апелляционный суд. После этого Бенедиктасмогут освободить под залог.

— Залог? — резко переспросил Мэтт. — Но почему? Знакомыегрозные нотки в голосе Фаррела заставили Силинга поежиться.

— Потому что, независимо от того, виновен он или нет, убежавиз тюрьмы, он нарушил техасские законы. С юридической точки зрения он совершилпреступление. И прокурор Амарилло имеет полное право держать его в тюрьме дотех пор, пока не будет принято какое-то определенное решение по этому поводу.Нам придется очень постараться, чтобы он этим правом не воспользовался. Думаю,что мы будем делать основной упор на то, что избиение в аэропорту Мехико,которое к тому же транслировалось практически по всем телеканалам, было вполнедостаточным возмездием за побег из тюрьмы, где он отбывал наказание запреступление, которого не совершал. А дальше все будет зависеть от настроенияпрокурора. Он может согласиться с нами и отпустить Бенедикта на все четырестороны, а может и заартачиться.

— В таком случае, — твердо сказал Мэтт, — позаботьтесь онастроении прокурора.

— Хорошо.

— Если же возникнут какие-то трения с властями, я хочу,чтобы обо всем узнали журналисты. Тогда полиции и прокуратуре волей-неволейпридется с нами сотрудничать.

— Понятно, мистер Фаррел. Мы с партнерами вылетаем вАмарилло, завтра утром.

— Не завтра утром, а сегодня вечером, — поправил его Мэтт. —Я встречу вас там.

Повесив трубку прежде, чем Силинг успел что-либо возразить,Фаррел нажал клавишу интеркома.

— Элеонора, отмените все мои встречи на завтра ипослезавтра, — лаконично распорядился он. Джон Силинг повернулся к партнерам:

— Кажется, я наконец понял, что общего у Фаррела иБенедикта. Они оба — чрезвычайно беспокойные клиенты.

— Зато платят большие гонорары, — улыбнулся один изадвокатов.

Силинг кивнул и мгновенно переключился на деловой тон.

— Итак, джентльмены, начнем отрабатывать наши деньги. — Сэтими словами он снова снял телефонную трубку и нажал кнопку номер три.

— Мистер Уэсли, — теперь голос Силинга был одновременноприятным и очень твердым, — насколько я понимаю, ваш предшественник, ЭлтонПетерсон, пять лет назад вел дело Захария Бенедикта. Мне бы не хотелось васогорчать, тем более, я понимаю, в этом нет вашей вины, но, судя по всему, имеламесто чудовищная судебная ошибка. Мне необходима ваша помощь, чтобы исправитьее как можно скорее. А я, в свою очередь, позабочусь о том, чтобы журналисты подостоинству оценили вашу оперативность в столь деликатном деле. Правда,независимо от того, какое решение вы примете, Захарий Бенедикт будет выглядетьв сложившейся ситуации мучеником и героем. А журналисты, естественно, будуттребовать крови тех лиц, из-за кого пострадал совершенно невинный человек. Имне бы очень не хотелось, чтобы это была ваша кровь.

Джон Силинг сделал паузу, терпеливо выслушав все, что емуговорил человек на другом конце провода.

— О чем это я вам рассказываю? Почему бы нам не обсудить этосегодня за ужином? Часов в семь вас устроит?