Амира. Наследники - Екатерина Орлова

Я снимаю пистолет с предохранителя и делаю шаг назад, но не успеваю отойти, как Мустафа перехватывает меня за шею, резко разворачивает и приставляет к моему горлу ханджар, второй рукой вцепившись в мою левую, которую прошивает от боли. Рана после ранения еще не до конца зажила, и поэтому каждое прикосновение к руке отдается болью. Мустафа, словно зная об этом, с силой сжимает место ранения, и у меня темнеет в глазах и слабеют ноги. Преодолевая адскую боль, я стараюсь удержаться на ногах, но меня трясет.

– Не подходите! Я перережу ему глотку!

– Мустафа, успокойся, – говорит мой отец, переводя взгляд с нас на Валида.

– Мустафа! – рявкает Валид. Я чувствую, как его сын за моей спиной напрягается. А еще чувствую, как вокруг моей раны становится горячо, и тело покрывается испариной. – Если ты хочешь, чтобы с твоим мнением считались и относились к тебе как к мужчине, веди себя как мужчина! Не прикрывайся никем! Встреть свою кару достойно!

– Я не заслужил кару!

– Ты предал свою семью!

– Потому что она предала меня! Потому что я для вас всегда был только мальчишкой!

– Если бы ты вел себя как мужчина, а не как мальчишка, то и отношение к тебе было бы соответствующее! – парирует его отец, медленно двигаясь в нашу сторону.

Мустафа царапает мою шею ханджаром, и я чувствую, как на коже выступает капелька крови.

– Отпусти Малоуна, – спокойно произносит Валид.

– Он забрал у меня Амиру.

– Он вернет ее тебе, – произносит Валид.

Я уже открываю рот, чтобы опровергнуть его слова, но закрываю, потому что понимаю, почему Валид так говорит. У Мустафы тихая истерика. Он сейчас мечется внутри себя, не зная, как поступить правильно, и какие его действия усугубят ситуацию, а какие помогут выжить. Что делал бы я в такой ситуации, будь достаточно безмозглым, чтобы в нее попасть? Пожалуй, взял бы соперника в заложники и покинул территорию офиса. По крайней мере, у меня появился бы один из сотен шансов выжить.

Поколебавшись несколько секунд, Мустафа отпускает меня, неосторожным движением задевая правое плечо и рассекая кожу на нем. Я отскакиваю в сторону и приваливаюсь к стене, не зная, какую рану зажимать в первую очередь.

Мустафа роняет ханджар и склоняет голову.

– Прости меня, отец.

– Ты не у меня должен просить прощения. Ты убил помощника и друга шейха, его семью ты оскорбил в первую очередь. Встань на колени и попроси у шейха прощения.

– На колени?

Валид кивает и смотрит за тем, как его сын медленно подходит к шейху и опускается на колени. Я понимаю, что произойдет дальше, и мне требуется вся моя выдержка и сила, чтобы сдержаться и не выкрикнуть ничего, что остановило бы Валида от дальнейших действий. Я вижу, как по его лицу пробегает тень боли. В глазах отражается мука и ад, в котором он сейчас сгорает заживо. Валид медленно поднимает пистолет, взводит курок, и этот щелчок эхом проносится по помещению. Мустафа успевает только повернуться лицом к отцу и посмотреть на него взглядом, полным ужаса, как его лоб прошивает пуля, вынося его мозги на пол позади него.

Звук выстрела еще долго резонирует от стен, звенит у меня в ушах, а в глазах стоит момент, как отец убивает собственного сына. Я еще не скоро сотру из памяти выражение полнейшего ужаса на лице парня и адской боли – во взгляде его отца.

__________

*Гутра – мужской головной платок

** Игаль – толстый шнур, изготовленный из верблюжьего волоса, который подобно обручу удерживает гутру на голове