Чертов нахал - Пенелопа Уорд

студия. Я уже долгое время не пытался ничего создавать. Тут стояли закрытые холстами незаконченные работы, над которыми я трудился до того, как моя жизнь превратилась в кучу дерьма. Я намеревался пройти мимо студии, не задерживаясь, но Обри остановилась и заглянула внутрь.

– Это твоя работа? – Она указала на большой мотоцикл, собранный из переработанных отходов. Этот экспонат ранее уже побывал на нескольких художественных выставках, а теперь был покрыт пылью в палец толщиной.

– Угадала.

– Ух ты! Это нечто… невероятное. – Обри обошла мотоцикл, внимательно рассматривая его. – Неужели он полностью сделан из мусора?

– Я не использую покупные детали. Только утильсырье, которое нахожу.

– У тебя это здорово получается. Не знаю, чего я ожидала. Но эта скульптура очень выразительна и таит какую-то свою историю.

Я улыбнулся в ответ. Разумеется, она проникла в самую суть. Я всегда чувствовал, что каждый найденный мной искореженный кусок металла был носителем своей истории. То, как эти детали складывались в одно целое, напоминало мне чтение книги. Я зашел с другой стороны байка, показал Обри несколько разных деталей и рассказал, откуда взялась каждая часть.

Хотя это было невозможно, но в тот момент мне показалось, что я влюбился в нее еще больше.

Тем вечером мы заказали еду из китайского ресторана и ели прямо из коробок. Обри заснула во время просмотра фильма, положив голову мне на колени. Храня свое обещание, я накрыл ее одеялом и ушел в свою спальню.

На следующее утро Обри еще спала, когда я осторожно, стараясь не шуметь, вывел Пикси на прогулку. Но к тому времени, когда я вернулся, принеся два кофе и всякой дорогущей, но вредной вкуснятины из «Старбакса», Обри уже встала.

– Доброе утро.

Она села на диван и закинула руки за голову. Ее рубашка задралась, открывая соблазнительную мягкую кожу. Мне чертовски захотелось укусить ее, так что даже пришлось отвернуться.

– Когда ты выгуливаешь козла, то выглядишь, мягко говоря, странно, – хихинула Обри.

– Да, я догадываюсь.

Она прошла в кухню и села на стул с другой стороны длинного стола.

– Хочу кое-что спросить у тебя. Это по поводу обещания, которое я дал так необдуманно. Оно касается только физического контакта, верно? Но я ведь могу говорить то, что думаю?

Обри глотнула кофе.

– Боюсь сказать «да». Но… все же да. Полагаю, на слова ограничение не налагалось.

– Хорошо. Ведь я намерен сказать тебе, что видеть утром твои сиськи, которые приветствуют меня, много лучше, чем встречать солнечный восход.

Она с упреком покачала головой.

– У вас грязный язык, мистер Найтмен.

– О, если бы я только мог доказать вам это, миссис Блум-Найтмен?

– Миссис Блум-Найтмен – это как?

– Ну, ты вообще-то моя супруга. Полагаю, ты захочешь сохранить и свою фамилию, учитывая, что ты профессиональный адвокат и все такое.

– В твоих устах это звучит как проститутка.

– Проститутка… адвокат. – Я ухмыльнулся. – Почти никакой разницы.

– Очень мило. Но если подумать… Я собиралась отказаться от фамилии Блум и взять фамилию мужа. Однако теперь я уже не так уверена в этом.

– В самом деле? Двойная фамилия тебе бы пошла.

– Ну, уж нет. Это не для меня. Я женщина старомодного воспитания и планирую все делить со своим мужем.

– Рад слышать это, миссис Найтмен. Потому что я планирую взять все без остатка. На постоянной основе.

Я хотел показать ей свой город. Теперь, когда ее фирма закрывалась, возможно, мы могли бы поселиться в Хермоса-Бич. Для меня было очень важно жить вблизи океана. Хотя я бы согласился и на пустыню, если бы Обри была со мной. После обеда мы прогулялись по идущей вдоль пляжа дорожке. Это был божественный день, и Обри не стала возражать, когда я взял ее за руку.

– Может, искупаемся? – Я порадовался, что перед выходом предложил Обри надеть купальник. Было жарко, как в аду.

– Давай.

Мы спустились к воде, и я стянул рубашку. Следуя моему примеру, она скинула свою маечку, и мои глаза едва не вырвались из орбит, как у какого-нибудь мультяшного героя. Ё-моё! Может, в конечном итоге это все же была не самая хорошая идея. Сверху на ней была только узкая красная полосочка ткани, и ее фантастические груди так и просились наружу. Когда она скинула шорты, я, уже не таясь, плотоядно пожирал ее глазами, и мне стало на все наплевать. Если я и дал слово не прикасаться к ней, то никто не запрещал мне любоваться ею сколько душе угодно.

– Мне почти жаль тебя.

– Меня? Почему?

– Потому что, когда ты, наконец, позволишь мне взять тебя, – я окинул взглядом ее невыносимо соблазнительное тело, – я буду любить тебя, как дикарь, наверстывая упущенное время.

Мне было необходимо охладиться, и мы с Обри пошли к воде. Застав ее врасплох, я наклонился, подхватил и перекинул ее через плечо, как пожарный. Обри визжала и отбивалась, болтая ногами и лупя меня по спине, но по ее интонации я расудил, что ей это доставляет удовольствие. Я смачно чмокнул ее в попу, прежде чем вместе с ней броситься в воду.

Мы долго плавали, потом гуляли вдоль берега до самого заката. И я хотел только одного – чтобы этот день никогда не кончался.

– Пора возвращаться, – наконец сказала она. – Уже пора выгуливать Пикси.

– Ох уж эти дети. Всегда портят взрослым удовольствие, – пошутил я.

На обратном пути наш разговор принял серьезный характер.

– Ты хочешь детей?

Я ответил честно:

– Никогда не думал об этом, пока не встретил тебя. Но теперь ничего не желаю больше, чем увидеть тебя матерью моего многочисленного потомства.

Обри рассмеялась.

– И сколько же потомков ты хочешь?

– Шесть, – брякнул я, не задумываясь.

– Шесть? – Она резко остановилась на дорожке.

– Не могу объяснить, почему. Но мысль о твоей беременности что-то творит со мной. Я зажигаюсь только от одной мысли об этом.

– Тебе действительно нужна помощь психиатра. Я считаю, что ты помешан на сексе.

– Тогда я первый помешанный на сексе, не знавший женщины в течение нескольких лет.

Обри посмотрела на меня с искренним сочувствием.

– Извини. Это, должно быть, тяжело.

– Особенно когда я смотрю на тебя в купальнике. Это просто пытка.

– А ты… ну, знаешь что?

– Что?

– Ты знаешь.

– Не знаю. – Разумеется, я понял, что она хотела спросить.

– Знаешь. Тебе следует… заботиться о себе.

– Ты имеешь в виду, принимать душ и стричь волосы? Да, в этом смысле я о себе забочусь. И даже делаю зарядку.

Обри рассмеялась.

– Это то, что ты хотел мне сказать, да?

– Принцесса, благодаря тебе этот день не прошел даром.

Мы