Для вкуса добавить карри, или Катализатор для планеты - Лина Мраги

– А, кс-с-стати, где она?

– Кто?

– Каморта…

– Подарила…

– Подарила?!

– А что тут удивительного? Она же мне просто так досталась, хотя я не уверена, одобрил бы такой поступок Дайк. Если я когда-нибудь доберусь до Латраса и найду его там, то расскажу всё, как было, а он пусть решает – ругаться или нет. Хотя когда он мне её отдал, то ни о чём не предупредил: ни о редкости и ценности каморты, ни о том, чтобы я её ему вернула.

– А кому ты её подарила?

Я вздохнула:

– Тем людям, которые на время заменили мне семью, им каморта нужнее…

– Рас-с-скажеш-ш-шь?

– Это будет продолжением моей истории… Не пора ли нам отправляться? Темнеет…

– Да, пора.

Ангалин полез в один из мешков, достал ремень и кинжал. «Нет, ну вы посмотрите! Он уже все мои вещи считает своими!» – но вслух я ничего не сказала. Почему-то было приятно, что он так распоряжается. Такое чувство, будто мы знакомы давным-давно и это несмотря на то, насколько мы отличаемся друг от друга… существа разных миров. Так легко, оказалось, найти общий язык, не считая известного инцидента. Я размотала свою шею, повязка жутко надоела. Макс глянул и отвёл глаза.

– Что? Не помогло? Жаль, зеркала нет…

– И хорош-ш-шо, что нет…

– Так плохо, да?

– Кари, прос-с-сти меня… Я не хотел…

– Ладно… Говорю я нормально, а синяки сойдут, ко всяким увечьям я уже привыкла. Добраться бы до Латраса хотя бы с руками и ногами, а то заявлюсь калекой, будет стыдно Дайку на глаза показаться. Он лечил меня, выхаживал, а тут чучело такое является… – и скорчила гримасу.

Макс захохотал, ну и я следом.

Глава 6

Отплыли мы, когда совсем стемнело. Макс не просто так достал кинжал. Я помогла ему застегнуть ремень внизу живота, это было самое узкое место, не считая шеи. Но ящер сказал, что с шеи вынимать его будет неудобно. И хоть с крокодилами он и так может справиться, но только с оружием, даже с таким, ему будет спокойнее.

Ночь была очень тёмной, к вечеру нагнало много облаков и небо почти полностью скрылось. На реке было темно, хоть глаз выколи, лишь изредка проглядывали отдельные звёзды и поблёскивала вода. Однако мне посчастливилось наблюдать другую, не менее прекрасную картину, чем ночное небо Окатана. Я увидела… как светятся ангалины. Чтобы мне не было страшно и одиноко в темноте, Макс «включил» своё свечение.

Сначала от такого зрелища я потеряла дар речи. А потом, когда он подплыл ближе к лодке, от восторга и восхищения даже думать не могла – только смотреть. Из-под каждой чешуйки пробивался мягкий жёлтый свет, а шерстяные грудь и живот переливались маленькими искорками. Во мраке ночи это сияющее существо с яркими зелёными глазами выглядело настолько фантастично, что поверить в то, что это наяву, а не во сне, было невозможно. Когда же он начал поочерёдно включать и выключать разные части своего тела, то я просто выпала в осадок. Переливы света волнами бегали по его шкуре, как на новогодней гирлянде. Протянув руку, я дотронулась до мокрой головы, которая в темноте как бы висела в воздухе, остальное всё было скрыто во мраке, и прошептала:

– Ма-а-акс… Ты прекрасен! Ты самый удивительный и самый красивый ангалин! И это световое шоу… Оно великолепно! Такой красоты я и представить не могла…

Гордости его не было предела. Ящер надулся важностью и свет, исходящий от него, усилился.

– Хочеш-ш-шь – сверкну? – проговорил он, загадочно улыбаясь.

– Хочу!

– Только отплыву подальш-ш-ше… – и, мгновенно погаснув, исчез в темноте.

Я осталась в полном мраке. Вдруг мощная и яркая вспышка осветила всю реку. На долю секунды я увидела зависшего в прыжке ангалина, берега и даже деревья! Всплеск – и опять полная темнота… «Обалдеть! Невероятно! Как молния сверкнула! Потрясающе!» Но тут лодка дёрнулась, и мы двинулись вперёд. Я видела только узкую световую полоску впереди. Это был мой ангалин… Мой удивительный друг…

Вот так всю ночь я и просидела, вперив взгляд в это стремительное, рассекающее воду чудо. Ещё одно чудо Окатана… И наверно, самое прекрасное! К утру, обсудив с Мозговым в нескольких фразах увиденное, я уже поняла, зачем Макс проглотил золотую монету. И скорее всего, это ещё одна тайна ангалинов, которую теперь я знаю. Но лучше пока помалкивать. Готова спорить на что угодно, он сам расскажет, не выдержит. Уж очень ему понравилось моё неподдельное восхищение. И я не ошиблась.

Рано утром мы причалили к маленькому островку на самой середине реки. Никаких деревьев и даже кустов на нём не росло. Только высоченные густые растения, отдалённо похожие на камыши. Я скривилась. Просидеть целый день в этих зеленовато-бурых зарослях не хотелось. Макс угадал мои мысли и подсластил пилюлю:

– Кос-с-стёр раз-з-зводить нельзя. Здес-с-сь корабли и лодки будут с-с-сновать туда-сюда, да и деревни с двух с-с-сторон, и большая дорога по правому берегу. Нельз-з-зя, чтобы нас-с-с заметили, ос-с-собенно меня…

Я вздохнула:

– Как скажешь…

– Но поес-с-сть я раздобуду. Сиди здес-с-сь…

Не успела я и рта открыть, чтобы остановить его, мол, я вполне могу и обойтись, невелика беда, как он уже исчез. «Заботится… Приятно… Вот что бы я без него делала? Везёт мне всё-таки, как ни крути… Правда, Мозг?»

– Ну… – голос доносился из области макушки. – В общем, да!

– А тебе не кажется это странным?

– Что именно?

– Моё систематическое везение.

– Нет, не кажется.

– А почему?

– Ты сейчас можешь начать очень сильно ругать меня, но я скажу…

– Говори, коли не боишься…

– Это твоя планета, твой мир…

– В каком смысле?

– В прямом. Она хочет тебя…

– Ничего не понимаю… Впрочем, как и всегда…

– А ты подумай…

– Уж не хочешь ли ты сказать, что сама планета, сам Окатан мне помогает?

– Ты сама сказала…

– Мозг, я привыкла доверять тебе, прислушиваться к твоему мнению и советам…

– Спасибо, приятно слышать.

– Но то, что ты говоришь, – это бред! Притом полный!

– Ты уверена?

– Конечно!

– Тогда попробуй не просто подумать, – и он понизил голос до проникновенного шёпота, – попробуй почувствовать…

На несколько секунд я закрыла глаза и увидела Мозгового, стоящего на лесенке возле стеллажа с книгами. Он выглядел вроде как обычно, в любимом, уже нами обоими, бордовом бархатном халате, чёрных брюках со стрелками, мягких домашних туфлях и с противным, до сих пор не знаю почему, моноклем в глазу. Но лицо его как будто изменилось, помолодело, что ли… Лохматая, всклокоченная шевелюра была уже не такой седой. Он точно помолодел.