Волшебная нить - Ольга Тартынская

Близость свободы заставила ее трепетать как в лихорадке. Нетерпеливо подгоняя часы, Катя силилась занять себя чем-либо, чтобы день не казался нестерпимо длинным. И вот наступил вечер.

- Проведи меня к Арине, - попросила вновь Катя Марфу, когда та принесла немудреный ужин. - Мы сговорились с ней погадать на картах.

- Ночь на дворе, а они гадать вздумали! - проворчала Марфа. - Сиди уж дома, спать скоро.

Катя едва не закричала на нее. Насилу сдержалась, чтобы не выдать себя.

- Так ведь к ночи пострашнее, - возразила она.

- Тьфу ты, беспутные! - в сердцах плюнула Марфа, однако более не стала препятствовать Кате и довела ее до дома Арины.

- Назад пусть Аришка приведет, как давеча, - напутствовала она, провожая пленницу взглядом.

Катя поднялась на крыльцо, миновала сени и кухню, вошла в горницу. Арины нигде не было. Девушка остановилась в растерянности, позвала:

- Арина, где ты?

Никто не отозвался. Катя присела на турецкий диван, который весьма комично смотрелся в крестьянской избе. "Я одна! - пронеслось в голове пленницы. - Я могу идти, куда хочу. Я свободна!"

Она вскочила с дивана с намерением тотчас бежать из лагеря, пока никто не следит за ней. Как, куда, об этом не думалось. Девушка метнулась к выходу, выскочила на крыльцо и столкнулась нос к носу с Ариной.

- Оглашенная, чуть с ног не сбила! - проворчала та.

Арина была обряжена в какое-то покрывало и шаровары. Истинная турчанка.

- Явилась, - блеснула глазами наложница атамана. - Что ж, я посулы свои исполняю.

Она впихнула Катю назад, в избу, поволокла в горницу.

- Слушай, - Аришка усадила соперницу на тот же турецкий диван. - Лошадь я нашла, оставила за деревней, у леса. Привязала к дереву, ее не увидят. Как только стемнеет, отведу тебя туда и укажу дорогу.

- Спасибо тебе, Аринушка!- от души воскликнула Катя.

- Рано благодаришь, - усмехнулась мнимая турчанка.

И опять от этой усмешки Кате сделалось не по себе. Однако радость от близкой свободы была столь велика, что заглушила тревогу. Оставалось теперь дождаться темноты. В обществе разбойничьей наложницы Катя чувствовала себя неловко. Арина по обыкновению своему заняла место у окна и отвернулась от соперницы.

- Как ты сюда попала? - спросила Катя, чтобы только не молчать.

Аришка не повернулась и не ответила. Девушке ничего не оставалось, как погрузиться в свои мысли. Она не заметила, как задремала на диванчике, положив голову на вышитую подушку с кистями.

- Вставай, пора! - Катя ощутила чувствительный толчок в бок и проснулась.

Она поправила берет, застегнула курточку и последовала за наложницей. В лагере царила тишина, тлели угли в кострах, казалось, все спало. На диво благополучно, почти не кроясь, миновали дозоры. Разбойничья деревня осталась позади, они вошли в лес.

- Стой, - велела Арина. - Тут она, лошадь.

Катя ничего не различала в темной гуще леса, однако явственно слышала шевеленье и тяжелое дыхание.

- Где же? - спросила она в нетерпении.

- Погоди, - с усмешкой ответила "турчанка". - Я тебе еще путь не растолковала. Вот поедешь по этой тропинке сквозь лес, доберешься до ... деревни, а там уж спросишь, куда тебе дальше.

Кате сделалось страшно. Она плохо держалась в седле, темный лес, обступивший со всех сторон, шумел таинственно и пугающе, во всем чувствовалась какая-то угроза.

- А ты не верил! - вдруг нарочито громко произнесла Арина. - Вот она, твоя краса ненаглядная, бежать надумала!

И не успела Катя вскрикнуть, от дерева отделился всадник и приблизился к ним. Катя с ужасом узнала Григория.

- Подлая тварь! - проговорила она, задыхаясь от негодования.

Арина зло расхохоталась в ответ. Григорий на нее и не глянул. Ни слова ни говоря, он схватил Катю, поднял ее, как сноп швырнул впереди седла, и поскакал в лагерь.

6.

Оказавшись опять в ненавистных стенах, Катя едва не впала в отчаяние. Забившись в угол, она с ужасом слушала душераздирающие вопли Марфы, которую Гришка охаживал плетью. Не вынеся криков, бедная девушка зажала ладонями уши, закрыла глаза и, трясясь от страха, стала бормотать молитву:

- Отче наш, иже еси на небесех...

Когда стихли вопли и Катя открыла глаза, перед ней возникло свирепое и страшное лицо разбойничьего атамана. Он схватил ее за руку и выволок из угла.

- Обмануть меня хотела? Думаешь, растаял от любви, сделался сахарным? - начал говорить Григорий дрожащими от истерики губами. - Чего ты заслуживаешь за побег? Какой награды ждешь? От подарков моих нос воротишь, так, видно, с тобой по-другому надобно?

Не успела Катя вскрикнуть, как Григорий рванул на ней ворот рубахи и обнажил нежную трепетную грудь.

- Тебе так больше нравится? - зловеще спросил он.

Катя не ожидала от себя, напуганной, того, что сделала в следующий миг. Она размахнулась и со всей мочи влепила разбойнику пощечину. Григория качнуло от удара, но он тотчас пришел в себя, и вид его был ужасен. Катя готовилась обороняться до смерти, но вдруг послышался страшный шум, и в избу ворвался Терентий (тот самый мужик, с которым Григорий появился тогда на мельнице) с криком:

- Гриша, солдаты! Со всех сторон окружили!

Григорий тотчас распорядился:

- Прорываемся в лес!

И Терентий исчез.

Катя успела прикрыть грудь рубахой и застегнуть курточку на оставшиеся пуговицы. Атаман схватил ее за руку и поволок вон. Великолепный дончак ожидал его у крыльца. Григорий вновь швырнул Катю поперек лошади и запрыгнул в седло. Несчастная не могла видеть, куда они скачут. Она слышала крики, выстрелы, топот копыт. Мимо просвистела пуля, едва не задев ей ногу. Пахло дымом и порохом. Катя молила Господа о спасении.

Спустя некоторое время все стихло, лишь стучали копыта разбойничьего скакуна по лесной тропинке да слышалось тяжелое дыхание Григория. Когда опасность миновала, атаман перевел лошадь на легкую рысь. Катя изнемогала в мучительном положении, была близка к обмороку, когда Гришка позволил ей сесть перед ним.

- И не вздумай брыкаться, тотчас усмирю! - пригрозил ей атаман.

Они скакали по ночному лесу так мирно, словно прогуливались, а не бежали из оцепленного лагеря, бросив на произвол