Семейная тайна - Тери Дж. Браун

— Кара как раз гостит у сестры. Я отправлю записку немедленно.

— Спасибо, — сказала она.

Себастьян кивнул, и они молча устремились к тому, что осталось от прежней жизни Пруденс.

* * *

Виктория села в кабинете напротив дяди и тети, подозревая, что ее нарочно усадили на высокий изящный стул времен королевы Анны, чтобы ноги ее не доставали до пола. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы не болтать ими, как капризный ребенок, и тем не поставить себя в невыгодное положение.

Тетя, все еще в просторном платье для чаепития, заговорила первой. Дядя сидел молча с видом благожелательным и в то же время укоризненным. Виктории не терпелось поделиться своим открытием. Интересно, сколь быстро изменятся их лица.

— Виктория, у нас гости. Я считаю крайне невежливым, что вы с сестрой устроили в коридоре скандал, а затем ты потребовала встречи с дядей и мной. — Тетя Шарлотта беспомощно пожала плечами. — Это граничит с грубостью.

Виктория обдумывала, что скажет. Жаль, что здесь нет Кита. Накануне у няни Айрис он показал себя безупречным партнером. Когда та сдалась и выложила всю правду, Виктория уже была на грани срыва, но Кит сохранял спокойствие и сумел привести ее в чувство не хуже Пруденс. Но ей было ясно, что кое в чем действовать придется одной. Сначала она хотела поделиться с Ровеной и выступить против дяди и тети совместно, но после сегодняшнего Виктория не знала, сможет ли когда-нибудь снова довериться старшей сестре.

— Тетя, мне очень жаль, если наша ссора вам помешала, — начала Виктория. — Но вы должны понять наше с Пруденс потрясение, когда мы узнали, что не вернемся домой на Пасху, да и вообще не имеем дома. И это часть того, о чем мне нужно с вами поговорить.

С красивого лица тети не сходило выражение недовольства и раздражения.

— Не забивай свою голову такими вещами, дорогая. Этот сезон поживете у нас в Белгравии. Там намного просторнее и хватит места и нам, и гостям.

— Именно это я и сказал Ровене, — подал голос дядя. — Я учитываю ваши с сестрой пожелания. Дом не продан; он сдан в аренду до тех пор, пока вы не окажетесь в более выгодном положении для принятия подобных решений. Хотя он принадлежит поместью, я проявил любезность, ибо вы там выросли и дом полон воспоминаний об отце. С другой стороны, прошу простить мне старомодность, но я не допущу, чтобы вы жили сами по себе в столь юном возрасте.

Виктория хотела возразить, но решила не отвлекаться от главного. Пререкания с дядей о женских правах не приведут ее к цели.

— Хотя я не согласна с вашим решением, бессмысленно спорить с тем, что уже сделано.

— Тем не менее вы занимались именно этим, причем на повышенных тонах, не могу не отметить, — возразила тетя Шарлотта, кривя лицо.

— Но я настаивала на встрече совсем по другой причине, — быстро вставила Виктория.

Следует рассказать все, пока она не потеряла присутствия духа. Она боялась струсить в последнюю минуту. Они попали в эту передрягу прежде всего потому, что у Ровены сдали нервы, а может, их и не было вовсе.

— И по какой же? — Дядя Конрад сверился с карманными часами, словно его ждала важная встреча.

— Я пришла поговорить о Пруденс.

Тетя отмахнулась, показывая, что обсуждать нечего, а дядя с отвращением покачал головой.

— Или, скорее, о ее матери.

Взмахи и покачивания прекратились.

Виктория сделала глубокий осторожный вдох, пусть даже внутри все тряслось.

— Мне бы хотелось обсудить положение Пруденс в этой семье или, точнее, причину, по которой она живет в служебном крыле, где ей совершенно не место.

Дядя встал, но тетя Шарлотта не сводила с нее глаз. Виктория попыталась выдержать ее взгляд, однако у тети была сильная воля и хорошая закалка, а потому Виктория повернулась к дяде.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — заявил он, но его шея медленно наливалась кровью и становилась красной, как помидор, изобличая ложь.

— Она знает, — наконец произнесла леди Саммерсет. — Дитя знает. — Тетя Шарлотта повернулась к мужу и потрепала его по руке. — Позволь мне уладить это, дорогой. Виктория — член семьи, все будет хорошо.

Виктория увидела, как дядя вздохнул с облегчением:

— Спасибо, дорогая. Встретимся перед обедом в гостиной?

— Конечно, — кивнула тетя Шарлотта. — Того американца, мистера Данворта, я посадила, как ты просил, рядом с тобой. Вы сможете вдоволь наговориться о лошадях.

— Спасибо, дорогая. — Граф коротко поклонился жене и племяннице и вышел из комнаты.

Виктории хотелось закричать в голос. Ее распирало от тайны, способной уничтожить семейство Бакстон, а они обсуждают, кто где сидит за столом!

Она устроилась поудобнее и приготовилась к схватке. То, как обращались с Пруденс — и лгали ей, — было вопиющей несправедливостью. Пусть ей придаст сил сознание борьбы за правое дело. Коль скоро ей не спасти отчий дом, она хотя бы защитит сестру.

* * *

Леди Саммерсет выпрямилась в кресле и внимательно оглядела племянницу. Ровена была намного красивее и куда менее хрупкой, но графиня явно недооценила стальную решимость этого особенного ребенка. Несомненно, эта сила развилась из немощи. Так часто случается с болезненными людьми — верх одерживают либо они, либо недуг. В борьбе обретается сознание собственной крепости. И эта крошка обладала большой отвагой и сильным характером, не то что родная дочь графини, которая знай развлекалась с друзьями — комитетом, или как там они себя назвали. Нет, Элейн — милая девочка и сделает хорошую партию, но никогда не будет обладать весом в обществе.

Но кто бы мог подумать, что малютка Виктория с ее эксцентричными увлечениями и огромными глазами будет смущать ее взглядом, словно и впрямь надеется выиграть это мелкое сражение?

Была ли графиня сама такой занозой в свои восемнадцать? Она манипулировала и плела интриги, но редко выступала открыто. Леди Саммерсет вспомнила о суфражистках, голодавших в тюрьме ради права голоса. Новое поколение беззастенчиво попирало авторитеты.

Но добьются ли они своего?

Немного помариновав племянницу в ожидании, леди Саммерсет встала и подошла к столу мужа. Там она быстро набросала записку и позвонила. Виктория смотрела на нее с недоумением и некоторой опаской. Хорошо. В дверях бесшумно возник слуга, и графиня вручила ему листок:

— Будь добр, отнеси сейчас же Гортензии. Спасибо.

Выдерживая паузу, леди Саммерсет села за стол и расправила складки кружевного платья. Затем невозмутимо уставилась на Викторию:

— Я попросила твоего дядю уйти, потому что предмет разговора несколько деликатен для девушки твоих лет, чтобы беседовать при мужчине.

— Помилуйте, тетушка. Мне почти девятнадцать.

— И все же. Я не понимаю современных манер, так что будем соблюдать приличия. А теперь почему бы не перейти сразу к делу? Что тебе представилось ясным и чего ты хочешь добиться?