Извращенная принцесса - Айви Торн

Мой желудок опускается вниз, когда он возобновляет свое преследование по комнате, закрывая брешь, которую я оставила между нами.

— Правда? — Подожди, это не проблема, если не торопиться? Я чувствую, что этот сумасшедший ирландец внезапно вывел меня из равновесия. Ничто в нем не говорит о терпении, и я уверена, что увидела отблеск отвращения в его глазах, когда упомянула, что являюсь матерью.

— Конечно, милая. Ты же подходящая мне птичка. Я не думаю, что рождение ребенка нанесло какой-то постоянный вред. И, кроме того, для этого и существует усыновление.

Кажется, меня тошнит. Кровь отхлынула от моего лица так быстро, что я почувствовала головокружение, и покачнулась, когда его слова ударили меня, как физический удар. Отдать Габби на усыновление? Он не может быть серьезным.

— Но я…

— Как моя жена, — прерывает он меня, шагая все ближе, пока я не оказываюсь прижатой спиной к двери комнаты отдыха, — ты должна сосредоточить свою энергию на том, чтобы угодить мне. — Горячее дыхание омывает мое лицо, когда он наклоняется ко мне вплотную, зажав меня между своими руками.

Волосы колются по коже головы в знак предупреждения, а тело кричит, чтобы я бежала. И в то же время мне хочется вырваться и влепить ему пощечину за то, что он даже предположил, что я позволю кому-то другому воспитывать мою маленькую девочку.

— У тебя все равно не будет времени на ребенка, — обещает он, его губы оказываются слишком близко к моим. — Я обещаю, что буду достаточно тебя занимать. А когда мы будем готовы после того, как я хорошенько попользуюсь всеми твоими прелестными дырочками, ты сможешь иметь столько моих малышей, сколько пожелает твое маленькое красивое сердечко.

О Боже, кажется, меня сейчас стошнит.

— Но я не позволю чужому ребенку жить с нами под одной крышей.

33

ГЛЕБ

— Вот клуб, в котором ты найдешь людей Живодера, — говорю я, указывая на изображение на экране своего компьютера. — "Калейдоскоп". Они обычно налетают на бар и устраивают беспорядки после того, как приходят грузы. Поскольку бар принадлежит Михаилу, вышибалы не особо пытаются их остановить. Ввяжись в драку, и ты станешь их новым лучшим другом.

Саша наклоняется вперед на диване, чтобы нажать на изображение, заполняющее экран моего компьютера. Оно сворачивается, показывая его местоположение на карте Нью-Йорка.

— А посоветуй, кто из людей быстрее всего донесет до вершины?

— Капитан Владимир Змей, его зовут просто Змей, иногда Вова с самыми близкими друзьями, правая рука Михаила и лучший капитан. Хотя я знаю, что он проводит немало встреч в подсобке, Змей редко появляется на вечеринках в "Калейдоскопе". А вот его команда отдыхает там достаточно часто.

Саша кивает.

— Как часто приходят грузы?

— Крупные, после которых им всегда нужно расслабиться, приходят во вторую и четвертую среду каждого месяца. Они отвечают за инвентаризацию поступающих из-за границы грузов. Крупные поставки, которые могут оказаться на волоске, если перевозчики неправильно накачают девушек. — Я знал. Именно эти грузы я проверял в тот день, пока мы не забрали один из них, тот самый, в котором находилась Мэл. У меня все сжалось внутри, когда мои мысли обратились к ней без моего разрешения.

— Свиньи, — бормочет Саша себе под нос.

Я хмыкаю.

— Змей занимается более грязными делами Михаила в городе — сортирует девушек, оценивает, какие из них достаточно высокого качества для VIP-клиентов, ну, знаешь, проверяет, девственницы ли они и все такое. Настоящий первоклассный парень. Именно он занимается той работой, к которой Михаил не хочет прикасаться даже с десятиметровым шестом. Таким образом, имидж Сидорова остается нетронутым для всех великосветских тусовок, в которых нуждается его целевой потребитель.

— И рекомендация от него будет очень кстати для Михаила? — Заключает мой брат.

— Если ты сможешь найти общий язык со Змеем, то быстро добьешься одобрения Михаила.

Кивнув, Саша с задумчивым видом возвращается к изображению Михаила и указывает на мужчину, идущего в полушаге позади него.

— Этот жуткий засранец?

Я хихикаю.

— Он самый.

— Он похож на него. Работа кажется достаточно простой. Не подскажешь, что за процесс инициации?

— Ничего конкретного, но, по слухам, ты должен выцепить местную девушку для их реестра, доставить ее, не попавшись, и наблюдать, как мужики ее вскрывают. — Я бросаю взгляд в сторону Саши, чтобы оценить его реакцию.

У него подрагивает челюсть, но лицо остается спокойным, как и учил нас старик. Поймав мой взгляд, он ухмыляется своей наглой ухмылкой, которая сопровождает его сухое чувство юмора.

— Эй, мы не можем позволить себе иметь совесть в этой работе, верно? — Язвит он. — К тому же, что такое один красивый скелет в моем шкафу, когда у меня есть возможность раздавить ублюдка, который ее продал, и разрушить все до последнего камня в его империи.

Я киваю, изучая его лицо в поисках боли, скрытой за его ехидной репликой. Но мой брат хорошо ее скрывает, его щиты — непробиваемые стены холодного сарказма.

Мой телефон пикает, и я хмурюсь, когда мои глаза находят часы в верхнем углу экрана моего компьютера. Уже почти десять. Петр не стал бы звонить так поздно, если только это не экстренный случай, даже если он знает, что мы с Сашей работаем над стратегией. Покопавшись в кармане, я достаю телефон.

Сердце замирает, когда я узнаю код Бостона. Но не номер.

Я знаю только одного человека, который мог бы позвонить мне из Бостона, не считая Саши, который сидит рядом со мной. Когда я поднимаю на него глаза, он пристально смотрит на меня.

— Что-то мне подсказывает, что тебе лучше ответить, — подбадривает он, вздергивая подбородок.

Поднявшись с дивана, я шагаю к большому картинному окну своей современной, но скудно обставленной квартиры с двумя спальнями в Гарлеме. Какого черта Мэл звонит мне? Я думал, она покончила со мной. И если честно, я немного удивлен, что она все еще знает мой номер. Жгучее любопытство не позволяет мне удержаться от ответа.

Проведя пальцем по экрану, я подношу телефон к уху.

— Да.

— Г-глеб? — Всхлипывает она, заикаясь, так как ее дыхание кажется захлебывающимся.

Шок проникает в мое сердце при звуке ее слез, заставляя тело онеметь, в то время как мой разум гудит.

— Мел, что случилось? — Требую я, хватаясь за оконную раму для устойчивости.

— Пожалуйста, ты должен простить меня, — умоляет она, и ее слова снова разрывают зияющую рану в моей груди.

Но она так расстроена, что мне трудно соображать. Что, черт возьми, происходит?

— Я не имела в виду