Изменяя правила - Сагара Люкс

Глория берёт малыша на руки. Она принимает его в свои объятия с необычайной нежностью, говорит с ним ласковым голосом, покачиваясь на каблуках, будто это самая естественная вещь в мире.

Странно видеть её с младенцем на руках.

Но и правильно.

Глория создана для того, чтобы быть матерью. Любить и быть любимой. Легко представить её с ребёнком, прижатым к груди, пока другой малыш спит рядом с ней, а она улыбается мужчине, с которым их растит. Труднее всего смириться с тем, что я могу не быть этим мужчиной. Не так. Им не должен быть я.

Раздражённый собственными мыслями, я подхожу к Рулзу. Он стоит в стороне от собравшихся и потягивает дорогой бурбон рядом с огромным, празднично накрытым столом.

Рулз пригласил на свою свадьбу не более двадцати человек, но тем не менее — средств не пожалел. Сад украшен вазами чувственных форм. Куда бы я ни повернулся, вижу живые цветы, танцующие вуали и фонарики. Я слышал, как журналисты предлагали умопомрачительные суммы, чтобы присутствовать на этом событии, но Рулз хотел видеть только свою мать и самых близких друзей. Джиллиан будет свидетельницей у своей сестры, а Джейк — у него. В этот прекрасный солнечный день есть только одно пятно, и это я.

Профессиональный убийца.

Оябун одной из старейших семей Сиэтла.

Рулзу не следовало приглашать меня. Не стоит увековечивать память такого выдающегося человека, как он, вместе со мной, хотя у нас больше общего, чем может показаться.

Я со вздохом сажусь напротив него.

— Предложи мне выпить.

— Что ты предпочитаешь?

Я пожимаю плечами.

— Всё что угодно, лишь бы крепкое.

Он выбирает выдержанный виски и протягивает мне стакан. У Рулза отличный вкус в спиртных напитках, а также в женщинах. Меня не удивляет ни то, что он снова взял Глорию под своё крыло, ни то, что теперь он пялится на неё. И всё же это меня беспокоит.

— И правда, удивительная, не так ли?

С бокалом в руках он кивает на Глорию. Я бросаю на неё мимолётный взгляд, а затем возвращаюсь к своему виски. «Удивительная» — не первое слово, которое пришло бы мне на ум, чтобы описать её, но и не последнее.

Рулз ставит локти на барную стойку, потягивая свой напиток.

— Видеть, как она смеётся, пока держит сына Джейка на руках, и не подумаешь, что Глория разрушена.

— Разрушена? — Едва заметно усмехаюсь, опустошая свой стакан. — Ты, должно быть, путаешь её с кем-то другим. Эта женщина чувствует себя лучше, чем мы с тобой вместе взятые.

Рулз наливает мне ещё виски.

— Я когда-нибудь рассказывал тебе о своём отце?

Я смотрю на него в замешательстве. — А при чём тут твой отец?

— Он умер, когда мне было восемнадцать. Когда мне сказали, что он покончил с собой, мой мир рухнул. — Рулз вздыхает, но затем продолжает. — Глория тоже была разбита, когда сбежала от тебя, но хочешь кое-что узнать?

Нет. Не хочу. И всё же я слушаю его.

— У меня не получилось восстановить её.

— Может, и нечего было восстанавливать. Может быть…

Я замираю, когда Глория поворачивается ко мне и улыбается. Правда срывается с моих губ прежде, чем я успеваю остановить слова.

— Может, она идеальна такая, какая есть.

Идеальна для меня.

Настолько яркая, что освещает мою тьму, но и достаточно сильная, чтобы быть рядом со мной, поддерживать меня и выдерживать кровь, которой я продолжаю пачкать руки.

Я сжимаю стакан.

На мгновение — крошечное, драгоценное мгновение, — я позволяю себе представить, как бы всё прошло между нами, если бы мы встретились при других обстоятельствах. Если бы я не был убийцей Иноуэ, а она не была бы чужестранкой, предавшей нас. Если бы это были только мы.

Две стрекозы, танцующие посреди бури.

Сильное чувство пронзает мою грудь, перекрывая дыхание. Я пью новую порцию виски. Ставлю стакан на стол и встаю. Рулз наблюдает за мной с лёгкой улыбкой на губах. Он ничего не говорит и не пытается меня остановить, когда я поворачиваюсь к нему спиной и ухожу.

Рулз знает, что я всё понял.

Я захожу в сад так далеко, как только могу, пока не оставляю вечеринку позади себя. Прикуриваю сигарету. Вдалеке слышны ноты свадебного марша. Гости шумят; должно быть, уже вышла Шэрон.

Выпускаю облако дыма, теряясь в воспоминаниях.

Однажды я уже видел женщину в свадебном платье.

И мне не понравилось.

Интересно, что бы случилось, если бы я увидел её снова?

Если бы это снова была Глория.

Но если бы на этот раз она была моей.

Слышу, как сквозь растения ко мне приближаются лёгкие шаги.

Знаю, — это она, и поэтому не оборачиваюсь.

— Церемония начинается. — Голос нежный, приятный, как ветерок, обдувающий мне лицо. — Ты не идёшь?

Я вдыхаю очередную затяжку дыма. Не докурив сигарету и до половины, бросаю на землю и тушу ногой.

— Церемонии меня утомляют.

— Так ты пришёл сюда скучать?

Я бросаю на неё внимательный, глубокий взгляд. Шаг за шагом приближаюсь к ней. Просовываю палец под бретельку её платья и провожу им по ткани, касаясь обнажённой кожи. Тело Глории немедленно реагирует. Она кусает губы, глаза становятся томными, а твёрдые бусинки сосков упираются в платье.

— Ты знаешь, почему я здесь.

Если бы не было так жарко, я бы поклялся, что она дрожит.

Прошло три месяца с тех пор, как я видел Глорию.

У меня не было возможности прикоснуться к ней.

Я снова продвигаюсь вперёд, заставляя её отступить. Она оказывается прижатой спиной к дереву, мои руки так близко к её телу, что чувствую исходящее от него тепло.

Её горло едва заметно вздрагивает, когда она сглатывает.

Глория трепещет, следуя ускоренному ритму своего дыхания.

— Нам пора идти. Рулз…

— Не делай этого, Ангел. — Мой голос низкий. Угрожающий. — Не упоминай имя другого мужчины, когда ты со мной. — Я наклоняюсь к её уху и едва касаюсь губами. — Или дьявол внутри меня вырвет твою душу и заберёт её с собой.

— Мою… душу? — У неё едва заметно ломается голос, но Глория не делает никаких попыток отступить. — Ты уверен, что это всё, чего ты хочешь?

Жестокая улыбка искажает моё лицо.

— А что? Хочешь, чтобы я вырвал у тебя что-нибудь ещё? — Я просовываю ногу ей между бёдер. Задираю подол, лаская. — Может, твою одежду?

Глория отводит взгляд