Не названа цена - Мария Дмитриевна Берестова

Она кивнула, глядя на него взволнованно и пристыженно.

Эта история так глубоко её смущала, что она, в самом деле, никогда не делилась ею ни с кем — и, поскольку наедине с родными ей не свойственно было волноваться и заикаться, они не заметили этого совпадения, а иные знакомые просто решили, что Илия со временем сама научилась справляться со своим волнением.

И теперь, после этого признания, Илия ужасно боялась, что Леон будет её считать глупой и нелепой — но, с другой стороны, отчаянно надеялась на то, что будет им понята и принята.

Некоторое время он молчал, переваривая её слова. Затем с глубоким удивлением отметил:

— Какая же вы счастливица, Илия! Впервые вижу, чтобы кому-то настолько везло с фатальным откатом!

Илия жалобно сморгнула. Она не понимала, в чём тут везение. Она просто хотела перестать выглядеть нелепо, когда волнуется! И что в итоге? Теперь она выглядит нелепо всегда!

Осознав, что она не понимает сути своего везения, он принялся объяснять, привычно сбившись на деловито-менторский тон:

— Попытка исправить физический недостаток — а дефект речи, определённо, можно отнести именно сюда, — обычно ведёт к возникновению иного физического недостатка. — Она нахмурилась, начиная понимать. — Вы могли ослепнуть, или оглохнуть, или потерять ногу или руку, — спокойно перечислял он сухим тоном, явно не вникая в суть всех этих увечий. — На худой конец, это мог бы шрам на всё лицо или…

Илия, всхлипнув, закрыла это самое лицо руками, и он опомнился.

— Простите, — повинился он, — увлёкся.

— Я поняла вашу мысль, — глухо ответила она, и, отняв, всё же, руки от лица, призналась: — Я… совершенно не подумала обо всём этом.

Теперь ей сделалось страшно от своего былого легкомыслия. Она, конечно, нервничала и переживала, представляя себе возможный откат за свою магию, но ей в голову даже близко не приходили столь кошмарные варианты, и она только теперь осознала, чем на самом деле рисковала.

— Вы не очень-то разбирались в откатах раньше, — объяснил её легкомыслие Леон. Ему тоже было весьма не по себе от мысли, что из-за такой ничего не значащей ерунды, как заикание, Илия чуть не искалечила себя на всю жизнь. Сердце его заныло от тревоги за неё; он жалел, что встретил её так поздно, что не мог объяснить ей, не мог уберечь — тогда, когда она так в этом нуждалась.

— Вы правы, — широко распахнутыми глазами взглянула она ему прямо в душу. — Мне действительно сказочно повезло.

В этот момент экипаж тряхнуло; он затормозил; они достигли места назначения.

Глава пятая

Илия чувствовала себя взволнованно и возбуждённо; впервые она выбиралась на культурное мероприятие не в компании отца или брата. Ей казалось, что сегодняшний вечер становится для неё первым шагом в новую взрослую жизнь: она стала ходить на светские мероприятия не как дочь своего отца, а как сотрудница Следственного управления!

Далёкие звёзды, Леон так и представлял её своим знакомым!

— Наша новая сотрудница, Илия, — отрекомендовал её он, сперва представив ей какого-то своего приятеля. — Будущий следователь и гроза всего преступного мира! — с улыбкой добавил он.

Приятель изъявил восторг пред тем, что столь очаровательная леди ещё и так опасна.

Илии казалось, что это, определённо, лучший вечер в её жизни! И, возможно, все её новые знакомые сперва и думали, что она просто пустоголовая спутница старшего следователя, но Леон всегда представлял её так чётко, и не скупился на комплименты её уму, что, кажется, первое впечатление о ней формировалось наилучшим образом! И даже проклятые розовые волосы совсем его не портили!

«Как это удивительно, как удивительно, как удивительно!» — скоро и радостно билось её сердце. Леон говорил о ней так, словно она уже успела пройти обучение и блестяще сдать экзамены — словно он ни на секунду не сомневался в том, что именно так оно и будет, и что она непременно станет следователем. Такое доверие с его стороны окрыляло Илию; ей верилось, что, действительно, она сможет покорить любые высоты и показать себя с лучшей стороны!

— Илия! — вдруг ворвался в её радость знакомый голос.

Она обернулась и увидела дочь одной из маминых подруг — они часто пересекались, и были не то чтобы дружны, но, во всяком случае, симпатизировали друг другу.

— Неужто выбралась наконец из своих книжек? Поверить не могу! — весело рассмеялась весьма обаятельная девушка, обдавая Илию каскадом радостных улыбок. — Так на тебя не похоже! — прежде, чем Илия успела что-то ответить, продолжила, окинув одобрительным взглядом её наряд: — Но ты сегодня тут всех затмишь! Впрочем, — тут же перебила она саму себя, заметив Леона, — кажется, ни у кого уже нет шансов? Ну, представь мне своего кавалера, наконец! — с показным недовольством потребовала она, улыбаясь и ему.

Илия покраснела от того, что подружка не так поняла характер их отношений.

— Старший следователь Леон, мой наставник! — гордо отрекомендовала она и пояснила, чтобы уж точно избежать любой двусмысленности: — Мы тут от Следственного управления!

— О! — восхитилась чему-то болтливая подружка, но прежде, чем она успела разразиться очередной взволнованной тирадой, Илия стала и её саму представлять Леону.

Тот весьма сухо признал, что ему весьма приятно, и в разговор не вовлёкся. Увлечённая же беседой Илия не заметила, что настроение его резко испортилось: он заметил, что она не хотела, чтобы знакомые приняли его за её ухажёра, и это принесло ему большое огорчение. Ему казалось, что в своих обходных путях ухаживания он достиг успеха, и что Илия совсем не против его ухаживания принять. Однако сейчас её поведение ярко демонстрировало то, что она даже думать не желает о таком развитии их отношений.

Скверное настроение Леона не улучшил даже концерт. Сегодня играли скрипка, альт, виолончель и кларнет, и играли прекрасно — но ушедший в свои мысли Леон почти их не слушал. Он целиком ушёл в осмысление того факта, что, видимо, слишком самонадеянно с его стороны было думать, будто Илия может его полюбить, и что он, должен быть, слишком скучный и заурядный человек, чтобы суметь вызвать у неё живые чувства.

Сама Илия, хоть и нашла музыку прелестной, в душе полагала, что композиции могли бы быть и покороче, а сам концерт — не таким длинным. Конечно, мелодии были очень красивыми, и эмоциональными, и музыканты играли замечательно, — но всё же это всё было слишком затянутым.

Она осторожно, краем глаза, попыталась посмотреть на Леона, пытаясь понять, что думает о музыке он;