Мисс Совершенство - Лоретта Чейз

Но он не хотел, чтобы кто-нибудь, тем более она, вытаскивая его за уши из дерьма, в котором оказался. Если он не сможет решить эту проблему собственными силами, то утратит остатки уважения к себе и не будет достоин ни ее любви, ни уважения отца, ни дружбы Гордмора.

И все же Алистер чувствовал себя последним мерзавцем, отказавшись от ее предложения. Она обиделась. Видно, мозг у него усох, а мужское самолюбие раздулось до чудовищных размеров. Ему следовало ей все объяснить, но только сейчас он это понял.

Поворочавшись в постели, Алистер все же уснул. И опять ему приснился тот же кошмар. С каждой ночью картина вырисовывалась все отчетливее, и он просыпался сам в холодном поту, или, услышав его бред, его будил слуга.

Вот и сейчас Кру, склонившись над ним, осторожно тряс за плечо:

– Проснитесь, сэр, вам опять снится кошмар.

Алистер сел в постели:

– Который час?

– Около полуночи, сэр.

– Лорд Гордмор приехал?

Оказалось, что нет и, по мнению Кру, вряд ли вернется до утра: погода сильно испортилась с тех пор, как его хозяин лег в постель.

Алистер встал и посмотрел в окно. Ни зги не видно, слышно лишь, как барабанит дождь и завывает ветер. Гордмор, как бы ни спешил, рисковать ни своими людьми, ни лошадьми не станет. Видимо, остановился на каком-нибудь постоялом дворе.

Все равно здесь места всем не хватило бы. Мисс Олдридж и ее сопровождающие заняли все комнаты, кроме нескольких самых маленьких и темных, которые выходили в узкий переулок позади здания.

И все же, услышав стук в дверь, Алистер решил, что паника, охватившая Горди, взяла верх над осторожностью. Ожидая, что войдет его друг, он не потрудился даже накинуть халат, когда Кру пошел открывать дверь.

Алистер услышал шепот Кру:

– Он не спит, но…

Его бесцеремонно отодвинули в сторону, Мирабель вошла и остановилась посреди комнаты.

– Ох, извините. Мне показалось, Кру сказал, что вы еще не легли. – Она покраснела и отвела глаза.

Алистер растерянно огляделся. Кру бросился к креслу, схватил халат и, проворно надев на хозяина, пробормотал что-то насчет горячего питья и исчез.

В пеньюаре из тончайшего белого батиста, отделанном шелковым кружевом, накинутом поверх ночной сорочки с гофрированной оборкой на подоле, она была похожа на принцессу из волшебной сказки, и Алистер не мог отвести от нее глаз.

– Я снимаю свои возражения, – проговорила Мирабель смущенно, покраснев до кончиков золотисто-рыжих волос, рассыпавшихся по плечам.

Снаружи бушевала буря. Свистел и завывал ветер, дождь барабанил в оконные стекла. А здесь, в комнате, потрескивал огонь в камине. Однако внутри у Мирабель все полыхало куда неистовее.

– Мне не следовало отпускать тебя, но я была обижена и сердита, а поэтому плохо соображала.

В ее распоряжении было несколько часов, чтобы успокоиться, привести в порядок свои мысли и решить, что для нее важнее: дом и кусочек земли или любовь на всю жизнь.

Алистер растерянно смотрел на нее и не мог понять: он что, изменил отношение к ней? Что, если он считает ее такой же, как Джудит Гилфорд, богатая наследница, чьи тиранические замашки, как считала тетушка Клотильда, вынудили его бросить ее?

– Я поступила неразумно, – призналась Мирабель. – Капитан Хьюз одобрил пересмотренный тобой план, а письмо мое зачитал лишь потому, что обещал.

Она знала, что отец не придет на собрание, и на этот случай заготовила письмо, которое отдала капитану Хьюзу. Мистер Олдридж собирался встать пораньше и прогуляться пешком, как всегда. Не могла же она силой заставить его поехать вместе с ней и миссис Энтуисл в экипаже!

– Мне следовало подать ему какой-нибудь знак, чтобы не читал письма, – продолжила она. – В твоем плане учитывались все пожелания, он был хорошо продуман. Я поступила глупо, отвергнув его. Жизнь не стоит на месте. Мир меняется, и вместе с ним должны меняться и мы. Вместо того чтобы радоваться и благодарить за все, что ты ради меня сделал, я всячески чинила тебе препятствия.

– План был хороший, – заметил Алистер.

– Очень хороший.

– Но требовал доработки.

– Не все в этом мире безупречно. Я считала, что лорд Гордмор должен закрыть свои шахты, уехать и не беспокоить нас своими транспортными проблемами. Я слышать не хотела, что какие-то предприимчивые люди намерены сколотить состояние на Лонгледж-Хилле. Я была против увеличения объема торговли. Меня вполне устраивала спокойная деревенская жизнь в идиллическом мире, в котором я выросла.

– Я найду способ сохранить его для тебя, – пообещал Алистер.

И столько нежности было в его голосе, что у нее стало легко на сердце.

– Ты не должен терять время на такие пустяки и рисковать всем, ради чего так упорно трудился. Я пришла, чтобы сказать тебе об этом.

Да, изменения в родных местах разбили бы ей сердце, но она понимала, что время не остановишь, как ни старайся. Мать не вернешь, если даже воссоздать мир, в котором она жила, и осуществить ее мечты, а возлюбленный здесь, рядом. Как бы то ни было, лучше жить с ним, чем одной в своем прекрасном мире.

Алистер раскрыл объятия, и она бросилась к нему, нисколько не сомневаясь, что приняла правильное решение.

– Ты должна вернуться в свою комнату, – сказал он, не выпуская ее из объятий.

Она запрокинула голову и подставила ему губы для поцелуя, но он прошептал:

– Не надо.

– Пожалуй, ты прав, – изобразила она покорность.

В этот поздний час они были одни, бушевавшая за окном буря, казалось, отгородила их от всего мира.

– Отныне обещаю вести себя пристойно.

– Да, конечно. – Она слегка отстранилась от него. – Но я тоже хороша – даже не попыталась остановить тебя. А сегодня и вовсе явилась в неглиже. Ведь на мне нет даже нижнего белья. О чем только думала тетушка Клотильда, посылая столь легкомысленное одеяние респектабельной старой деве. – Мирабель, глядя ему в глаза, принялась медленно развязывать тесемки пеньюара. – Думаю, этот наряд французского производства. Ни один приличный английский портной не станет шить подобные вещи.

– Мирабель, перестань: ведь я не железный, – возмутился Алистер.

– Да, ты из плоти и крови. И очень мускулистый. А волосы у тебя на груди золотистые. У меня вот на этом месте волосы не растут, зато оно более округлое.

– Твое