Мисс Совершенство - Лоретта Чейз

– Но, помнится, ты уже дважды не устоял, – лукаво улыбнулась Мирабель, все-таки потянув за вторую тесемку.

– Это был безответственный и эгоистичный поступок. И все же ты, слава богу, осталась девственницей. Зачем я об этом говорю? Ты должна уйти. Спокойной ночи.

Он подошел к двери и открыл ее, а Мирабель тем временем развязала последнюю ленточку и сбросила пеньюар, не двинувшись с места.

Ему пришлось закрыть дверь.

– Не надо. – Голос его дрогнул.

– Тогда раздень меня сам. У тебя это хорошо получается.

Когда он метнулся к ней, Мирабель подумала, что сейчас он схватит ее и выдворит из комнаты, но он обнял ее за плечи и притянул к себе.

– Ой, какая же я все-таки распутница, – запуская руки в его взъерошенную шевелюру, проговорила Мирабель. – Я и не знала. Это ты нашел ее и выпустил на волю. И теперь тебе придется мириться с последствиями.

Она потянулась к нему губами, и мгновение спустя он перенес ее в другой мир, где она снова превратилась в девчонку и почувствовала себя бесконечно счастливой.

Она обвила его шею руками и прильнула к нему. Его поцелуй стал требовательнее, и она, опьяненная вкусом его губ, забыла обо всем на свете. Его язык играл внутри ее рта, напоминая о других, более интимных играх, которые он вел с ней всего каких-нибудь десять дней назад. Благоразумие уступило место наслаждению – таинственному и опасному, превращая ее в распутницу, потерявшую над собой контроль.

Его руки скользнули по изящной ночной сорочке, зашуршавшей под его пальцами, развязали тесемки и на спустили вниз. Теплая ладонь обхватила грудь, и у Мирабель перехватило дыхание.

– Совершенство, – пробормотал он, не отрываясь от ее губ. – Ты – само совершенство.

Она прижалась к ласкавшей ее руке, смакуя прикосновение.

Алистер подтолкнул ее к столбику кровати, и ее сорочка съехала на пол.

– Ты неотразима! – прошептал он едва слышно.

Развязав пояс, она стянула его халат с плеч, и он последовал за ее сорочкой. Рубашку он сорвал с себя сам.

Мерцающий свет отбрасывал золотистые блики на его густые каштановые волосы и отражался в глазах, очерчивал четкие контуры лица и рельефную мускулатуру торса и рук.

Он ласкал ее страстно, неистово. Она стонала, извивалась под ним – так велико было наслаждение, – но хотела чего-то большего. И когда его губы оказались у нее между бедер, она, судорожно сглотнув, прошептала:

– Я хочу быть твоей!

Он положил ее на кровать, а сам опустился на колени у ее ног. Она почувствовала, как его палец проник к ней в лоно и погладил чувствительный бугорок, нажал на него и принялся обводить кругами.

Мирабель задыхалась от наслаждения. После нескольких взлетов к звездам ей все равно чего-то не хватало. Не в силах больше сдерживаться, Алистер резко вошел в нее, и она вскрикнула от острой боли.

Он дал ей привыкнуть к новым ощущениям и стал медленно двигаться.

Очень скоро она уловила его ритм, и теперь ее бедра сами вскидывались ему навстречу.

– Я люблю тебя, Мирабель.

Охваченная страстью, она не могла произнести ни слова. Ее словно подхватило течением и вынесло на берег в разгар бури. Тело Алистера содрогнулось. Эта дрожь передалась ей, и мир взорвался тысячей мерцающих огоньков.

Глава 18

Некоторое время Алистер не двигался, пытаясь восстановить дыхание, потом обнял ее, и они лежали, тесно прижавшись друг к другу.

Она погладила шрам у него на спине. От ее нежных прикосновений боль, которая постоянно давала о себе знать, утихла. И хотя шишковатая блестящая кожа представляла собой ужасное зрелище, она трогала его без брезгливости.

– Ты, наверное, ее ненавидишь? – спросила она все еще хрипловатым голосом. – Свою рану?

Он хотел было сказать, что никогда о ней не думал, но не стал лгать.

– Она причиняет массу неудобств, к тому же выглядит безобразно… – Он глубоко вздохнул и уткнулся ей в шею. – Рассказать тебе все?

Он поцеловал ладонь, когда она коснулась его щеки. Как он любил ее руки, ее прикосновения!

– Ты сказал: «Я не могу», – напомнила она. – Что именно?

– Не могу нормально ходить, – ответил Алистер и тут же раскаялся. Ему надо Бога благодарить: повезло, что в живых остался, – а он жалуется на хромоту.

– Твоя хромота почти незаметна, – возразила Мирабель.

Ее голова лежала у него на груди, так что непослушные волосы щекотали подбородок.

– Мне пора уходить, – прошептала Мирабель и потянулась к его губам своими, такими мягкими и сладкими. К его груди прикоснулись великолепные розовые соски.

Он с трудом заставил себя подняться с кровати:

– Я тебя отпущу, только дай мне слово, что мы поженимся, причем как можно скорее.

– Значит ли это, что ты женишься на мне независимо от того, будет построен канал или нет? – спросила она.

Он пошел к умывальнику, ощущая на себе ее взгляд:

– Это значит, что я решу данную проблему.

Налив в таз воды, он захватил полотенце и принес ей.

Мирабель быстро смыла следы их любви.

Он подобрал с пола ночную сорочку и пеньюар, еще разок окинул взглядом ее обнаженное тело и помог ей одеться.

Завязывая тесемки пеньюара, он спросил:

– Часто твоя тетушка присылает тебе подобные вещицы?

– Нет, – краснея, призналась Мирабель.

– Я так и думал. Иначе ты одевалась бы по-другому. Почему же она сейчас тебе это прислала?

– Она не сказала. Мне пора.

– Мирабель?

– Я навещу ее в Лондоне и обязательно спрошу. Рада, что ты одобрил ее вкус, – проговорила она торопливо. – Она поедет со мной за покупками, и я с ужасом думаю об этом. Это отнимет массу времени, а у меня было запланировано столько дел! Впрочем, теперь я не стану заниматься делами и смогу делать покупки. – Она улыбнулась. – Для моего приданого.

– Нет, нет и нет! – заявил Алистер.

Она удивленно взглянула на него.

– Да, ты будешь покупать приданое, но позднее, вместе со мной!

– Из-за того, что ты не одобряешь мой вкус? – догадалась она.

– Если не считать вот этих замечательных вещиц, вкус у тебя просто отсутствует. Но это не проблема. Проблема в том, что ты не должна прекращать начатую кампанию.

– Мистер Карсингтон!

– Алистер, – поправил ее он.

– Алистер.

Она положила ладонь ему на грудь:

– Не забудь, что целью моей кампании было провалить ваш проект строительства канала. Но это, как оказалось, разорило бы твоего лучшего друга,