Кэш - Джессика Петерсон

Я продолжаю целовать её. Продолжаю двигаться внутри неё так ровно, как только могу. Но теперь дрожу уже я.

— Твоя очередь, — выдыхает она мне в губы. — Давай, Кэш. Пожалуйста.

За пределами спальни она ни разу не была вежливой. Но когда я сверху, когда она жаждет большего, её отчаяние прорывается сквозь манеры — она умоляет меня о том, чего хочет.

Но сейчас отчаянный здесь я.

Двигаюсь резче, глубже, яростнее, заставляя её грудь подпрыгивать при каждом толчке.

— Если не хочешь, чтобы я кончил в тебя, скажи сейчас, — с трудом выдавливаю я, — или молчи навсегда.

В ответ она прикусывает уголок моих губ.

Обжигающее, раскалённое давление скапливается внизу, взлетает вверх по стволу, и я кончаю глубокими, горячими толчками.

Разрядка настолько мощная, что кажется нереальной. Я удивлён, что не прикусил себе язык, стиснув зубы, пока держусь за Молли.

Бёдра дёргаются в судорожных спазмах. Сердце подкатывает к горлу, пульсируя там, словно готовясь вырваться наружу.

Молли выдыхает мне в рот. Я чувствую, как её губы растягиваются в улыбке.

— Ты такой приятный… — Она медленно поднимает ноги, нежно обхватывая ими мои бёдра. — Кэш, это так чертовски хорошо.

Грудь сжимается от её нежности.

Я чувствую себя в безопасности, хотя всё, что заставляет меня ощущать Молли, — далеко не безопасно.

Жизнь столько раз била меня, что я уже сбился со счёта.

И всё же вот я — открываюсь полностью, готовый к разрушению, словно мне нечего терять.

Спина ноет от напряжения, оттого что держу себя на весу.

Я опускаюсь чуть ниже, позволяя себе положить больше веса на Молли. Мне нужно её тепло. Аромат её кожи и чистый вкус её губ.

Мы молчим несколько мгновений, оба тяжело дышим.

— Кэш? — наконец спрашивает она.

— Да?

— Развяжешь мне руки? Они онемели.

У меня снова сжимается грудь.

— Прости.

— Не извиняйся. Мне понравилось.

Я послушно распутываю ремень с её запястий. Ругаюсь, когда вижу красные следы на её коже. Осторожно массирую покрасневшие места.

— Больно?

— Немного. Но ты делаешь лучше.

— Надо было сказать.

— Я не хотела, потому что мне нравилось.

Она обхватывает меня руками за шею и притягивает в поцелуе.

— Это было идеально.

Ты идеальна. Я влюбляюсь в тебя. И хочу знать, что мне сделать, чтобы ты осталась.

Я слишком близок к тому, чтобы сказать это вслух. Но не здесь. Не сейчас, пока я всё ещё внутри неё. Так что я немного выхожу. Следом за мной вытекает тёплая, липкая волна, покрывая нас обоих. Не помню, когда в последний раз не использовал презерватив. Забыл, насколько это грязно. Насколько горячо.

— Я уберу это. Лежи пока.

Когда я отстраняюсь, привставая на колени, взгляд падает на её бёдра, блестящие от моего семени.

Оно медленно вытекает из её раздвинутых губ, перламутровой струйкой стекая вниз. Она вся во мне, её грудь поднимается и опускается, пока она смотрит на меня, а я — на неё.

Что-то дикое вспыхивает внутри. Желание обладать этой женщиной. Заполучить её в какой-то первобытно-извращённой, пещерной манере.

Так что вместо того, чтобы сделать то, что должен — пойти в ванную за тёплым полотенцем. Я опускаю руку и собираю пальцами своё семя. Затем смотрю Молли в глаза и задвигаю его обратно внутрь неё. Её веки тяжелеют, когда я двигаю пальцами, растягивая её чуть больше, чем нужно для комфорта. Она хватывает воздух, её брови выгибаются вверх.

— Скажи мне остановиться, — рычу я.

Но она лишь качает головой и толкается бёдрами мне навстречу. Её рука находит моё запястье, и я позволяю ей самой задавать ритм.

Внутрь и наружу.

Внутрь и наружу.

Она прикусывает губу, её тёплая плоть дрожит вокруг моих пальцев.

— Ты снова кончишь?

— Я… Я никогда не кончаю дважды подряд. Но сейчас… Я близко.

Что, чёрт возьми, мы делаем? Какую больную игру затеяли? Мне плевать. Я хочу, чтобы так было каждую ночь. Хочу её в своей постели. Хочу, чтобы моё семя было в её рту, между её ног, на её коже.

Через минуту она вздрагивает. Я провожу рукой вверх по её боку.

— О, малышка, замёрзла?

— Немного.

— Хочешь в душ?

Её глаза загораются.

— Только если ты будешь там со мной.

Позже, когда мы уже помылись и снова оказались в постели, начинается дождь.

Сначала он едва слышен — лёгкая изморось. Потом усиливается, барабаня по жестяной крыше, создавая ровный, раскатистый ритм, почему-то успокаивающий.

— Будто колыбельная, — сонно бормочет Молли.

Она лежит голая, прижавшись ко мне. Мы на боку. Моя рука крепко обхватывает её талию. Её упругая попка прижата к моему паху. Я зарываюсь носом в её шею, вдыхая аромат кожи. Спокойно мог бы ещё раз — легко. Но знаю, что Молли нужно отдохнуть.

— Спи, милая. — Я целую её затылок.

Она сжимает моё предплечье, которое лежит у неё на талии.

— Спокойной ночи, Кэш.

— Спокойной ночи, ковбойша.

Я слышу её улыбку, когда она отвечает:

— Этот прозвище мне нравится больше.

— Может, завтра поспим подольше, а? — вдруг говорю я. — Знаю, обещал отвезти тебя домой рано, но если честно… Мне бы очень хотелось, чтобы ты осталась.

Молли замирает.

— Кэш Риверс хочет поспать подольше?

— Совсем чуть-чуть, — усмехаюсь я. — Будильник не буду ставить.

Пауза.

— Хотя предупреждаю: всё равно, скорее всего, проснусь рано.

Глава 24

Молли

ЗАВТРАК В ПОСТЕЛЬ

Я просыпаюсь, чувствуя ломоту в теле и пахнущая, как Кэш.

Запах его геля для душа поднимается от моей кожи. Уткнувшись лицом в подушку, я чувствую аромат его стирального порошка.

Для парня с грязными мыслями и очень пыльной работой Кэш удивительно чистоплотен. Будто ему мало быть восхитительным со своими шляпами, заботливостью и этим большим, атлетичным, до неприличия красивым телом, он ещё и живёт, как нормальный человек. У него есть настоящие увлечения, а его дом ощущается как настоящий дом. Я несколько раз бывала у Пальмера, и, хотя он живёт в хорошем доме в хорошем районе Далласа, его квартира холодна и бездушна — дорогая, но скучная мебель, которой никто не пользуется, пустые полки в гостиной.

У Кэша совсем другое. Здесь уютно. Комфортно. Чувствуется, что в этом доме живут.

Я влюблена.

Окно напротив кровати открыто. За окном раннее утро, свет ещё едва сереет. Дождь прекратился, и в комнату врывается прохладный, свежий ветерок. У меня замирает сердце при мысли, что осень наконец-то пришла.

Как-то так вышло, что мы с Кэшем всё ещё лежим, обнявшись.

Как-то так вышло, что я всё