Бесчувственный Казанова - Л. Дж. Шэн

Гретхен разразилась пронзительным смехом.

– Клянусь, у тебя иногда такое изо рта вылетает.

– А в твой влетает, – парировал я.

Ее смех стих.

– Где ты?

– Где и обычно. – Гретхен знала о «Пивном братстве», потому что до ее переезда в Вашингтон, каждый раз, когда я был в Нью-Йорке, мы договаривались о встрече. Пересекались здесь, а потом ехали к ней.

– Отлично. Уже еду. – Она повесила трубку.

Она в Нью-Йорке? А как же Вашингтон? Может, президент понял, что у нее взрывной характер и замашки ему под стать.

Десять минут спустя Гретхен сидела рядом со мной в «Пивном братстве» и выглядела при этом, как секс-бомба, которая так нравилась мне все эти годы. Примечательно, что сейчас она не вызвала у меня никакой реакции.

– Я думал, ты в Вашингтоне, – сказал я, гадая, все ли нормально с моим членом. Гретхен всегда меня возбуждала. Ее непростительная безжалостность и интенсивные тренировки по шесть раз в неделю как-то взывали прямиком к моему достоинству, который был жадным слушателем.

– Так и есть. – Она повернулась ко мне, демонстрируя ноги в разрезе серой облегающей юбки. Гретхен в совершенстве воплощала образ сексуальной секретарши. – Не спросишь, как работается в Белом доме?

– Как работается в Белом доме? – Мой голос унылостью мог потягаться с салатом из зеленых овощей.

– Отлично. – Она прижалась к моей руке. – Замечательно. Президент – просто сокровище. Очень приятный человек. Такой мягкий. И поет мне дифирамбы.

Невозможно вежливо сказать ей, что мне насрать, даже если президент разведется с женой и женится на ней, поэтому я перевел разговор на насущную тему.

– Что привело тебя в Нью-Йорк?

– Встречи одна за другой. – Она сделала вид, будто вытирает испарину со лба. – Одну из них отменили, и я подумала, что мы могли бы встретиться. Мы несколько недель не разговаривали! Напомни-ка, почему это?

– Потому что ты стерва? – предположил я, помня, как она обращалась с Поппинс. – А еще потому, что мы разговариваем, только когда кто-то из нас в городе и хочет секса.

Гретхен кивнула, жестом указывая на свое тело.

– И вот я здесь.

Я уставился на нее, а потом запрокинул голову и расхохотался. Две минуты не мог успокоиться. И все это время она сидела и смотрела на меня с замешательством и раздражением.

– Ты хочешь секса? – наконец спросил я.

Она поджала губы.

– Не надо делать вид, будто мы не занимались этим несколько лет подряд, Бейтс.

– Занимались. – Я отпил пива. – Но не забыла ли ты один крохотный нюанс?

Гретхен приподняла бровь.

– Просветишь меня?

– Я женат.

– Женат! – Теперь настал ее черед рассмеяться. – Брось, Риггс. Мы оба в браке только номинально.

– Но ты же помнишь, как падала на колени и умоляла меня жениться на твоей помощнице?

Я начал терять терпение. Мы ни разу не обсуждали ее конфликт с Даффи за те несколько недель с тех пор, как он случился, и теперь она хочет, чтобы я лег с ней в постель?

Гретхен захлопала длинными ресницами, и я мог думать только о том, какие у нее скучные голубые глаза, а не причудливые фиолетовые.

– Да. В качестве договоренности.

– Вот мы и договорились.

– Уж точно не для того, чтобы спасти меня. – Она отбросила притворство и стала демонстрировать свое истинное лицо. – Что-то еще вынудило тебя согласиться. Тебя явно не волновала ни я, ни моя карьера той ночью, когда она нас застукала.

– Причины не важны. Важно, что я это сделал.

– Напомни. – Она отпила вино, поджав губы. – Какая разница? Брак фиктивный!

– Такая, что я не стану ради перепихона изменять жене, которая ждет получения визы.

Теперь, когда я это озвучил, то понял, что не спал ни с кем, кроме Даффи, с той ночи, когда она застукала нас с Гретхен. Я, конечно, не думал, что правительство США – это полиция нравов. За половиной политиков водились романы на стороне, скандалы с наркотиками, секс-видео и случаи вождения в нетрезвом виде. Но ни к чему усложнять операцию «Получение визы для Даффи».

Тем временем лицо Гретхен приобрело такой вид, будто она вот-вот растает в свой бокал с вином. Отвращение – это еще мягко сказано. Судя по его выражению, можно подумать, будто я только что сообщил ей, что заразил ее гонореей.

– Только не говори… – Она изящно дотронулась до своей шеи. – Что у тебя с ней роман?

– А можно крутить роман с той, на ком ты женат? – вслух размышлял я. – Все равно что спать по дружбе со своей девушкой. Само собой разумеется.

– Это значит «да»!

– Это значит «без комментариев», – поправил я. А потом, поняв, что Дафна может испустить дух, если подумает, что ее начальнице известно о том, как она подбирает ее объедки, добавил: – Если повезет.

Гретхен вскочила с места, качая головой и вытаращив глаза.

– Нет, нет. Так я тебе и поверила. Быть не может, чтобы ты с ней не спал. Вы живете вместе?

Я тоже встал, слегка забеспокоившись, что Гретхен нас сдаст. Взял бумажник и бросил на стойку несколько банкнот за оба наших счета.

– Не забывай, этот бардак начался потому, что именно ты боялась, что Даффи разболтает о нас прессе, – предостерег я.

– Ты не ответил на мой вопрос. – Она преградила мне путь. Будто бы это поможет, если я захочу прорваться мимо нее.

– А ты не ответила на мой невысказанный, – парировал я.

Гретхен сердито раздула ноздри и отступила на шаг.

– Хочешь знать, стану ли я подрывать шансы Дафны на получение визы?

– Удостоверяюсь. – Я скрестил руки на груди.

– Нет. Я не такая. Но раз я теперь работаю в правительстве и должна соблюдать ряд правил, то не могу допустить скандала. Я оставляю за собой право…

Я поднял руку.

– Замолчи сейчас же. Ты не имеешь прав. Вообще никаких. Ты лишилась их, когда решила изменить мужу. Ты будешь помалкивать и не полезешь в нашу жизнь.

Нашу жизнь? Да что я несу? У нас не было никакой совместной жизни.

– А то что? – Она вздернула подбородок и прищурилась.

Серьезно?

– А то я сам расскажу прессе о нашем романе. Во всех подробностях, Гретхен. Обстановка, частота встреч, выражение твоего лица в момент оргазма… – Я расплылся в злобной коварной улыбке. – Поверь, я могу быть очень болтливым, когда меня вынудят.

Она отступила еще на шаг, ее глаза заблестели от злости.

– Не могу поверить, что эта стерва тебя заполучила.

Я прихватил телефон, наслушавшись чуши на день вперед.

– В этой истории только одна