Выйти замуж за миллионера - Маша Царева

И я набрала знакомый номер.

Когда после одиннадцати длинных гудков я уже была готова отсоединиться, в трубке наконец раздалось сдавленное «алло».

– Лера! – закричала я.

– Кто это? Обалдели, что ли? Сколько времени?

Я как наяву видела растрепанную, заспанную Лерку в шелковой пижаме. Вот она включает тусклый ночник и шарит рукой под кроватью в поисках часов.

– Лер, это я, Саша!

– Кашеварова? – уже совершенно нормальным голосом переспросила она. – Ты в милиции?

– Нет, с чего ты взяла? – удивилась я. – Дома я, у Мишани.

– Ничего себе, половина пятого. У вас там веселая вечеринка, и ты решила вспомнить обо мне?

– Лерка, прости… Мне просто больше некому позвонить. Это очень важно.

– Некому, – повторила она, – а как же твоя новая подруга Жанна?

– Лер, ну перестань, – поморщилась я, – Жанна мне не подруга, а приятельница. Она сейчас в Портофино. Или в Риме. А может быть, в Каннах. За такими, как Жанка, никогда не уследишь.

– Ладно, выкладывай, – вздохнула Лера. Я услышала характерный щелчок зажигалки – она прикуривала.

– Я только что сбежала от мужчины, и вот теперь думаю, что зря. Ты видела его, помнишь, на Воробьевых?

– А-а, – усмехнулась Лера, выдыхая дым, – щеголеватый красавчик в куртке «Etro». Тот самый миллионер.

– В этом все и дело. Я сбита с толку. Понимаешь, никакой он не миллионер. Я познакомилась с ним в спортзале. Я специально пошла туда, чтобы познакомиться с богатым мужиком, Жанна посоветовала…

– Жанна плохого не посоветует, – насмешливо перебила Лера, – все, молчу, продолжай.

– Он мне сразу понравился. У него зеленые глаза и такое чувство юмора… И мы думали, что он миллионер, я как-то на это настроилась. Он носил дизайнерские вещи, у него красная «Тойота». И вот через две недели выяснилось, что он никакой не миллионер, а просто обычный мужик. Когда я это узнала, я струсила и сбежала. Лер, я просто растерялась, а теперь жалею.

– Так, ничего не понимаю, – после паузы сказала Лера, – можно еще раз и с подробностями?

И я рассказала ей о поездке в загородную резиденцию, об испорченной сумке «Мандарина Дак», восхитительном сексе в убогой деревянной душевой кабинке и своем позорном бегстве.

Особенно ее развеселила история о сумке.

– Та самая розовая сумка? – Лера чуть не задохнулась от смеха. – Я же отговаривала тебя ее покупать. Но ты настояла на своем.

– Можешь радоваться, – угрюмо заметила я. – Теперь она не розовая, а буро-серая. Восстановлению не подлежит… Но сейчас речь не о сумке, а о мужчине.

– Я только не понимаю, в чем проблема.

– В каком смысле? – удивилась я. – Ведь только что я рассказала тебе…

– Нет, я все прекрасно слышала, – перебила Лера, – ты думала, что он миллионер. Он оказался не миллионером. Но ты его все равно любишь.

– Именно так.

– Сейчас половина шестого утра. Он спит в своем загородном доме и еще не знает, что тебя рядом нет.

– Может, и знает уже, – вздохнула я, – может, он вставал в туалет и нашел мою идиотскую записку.

– В любом случае, он еще там. Либо он спит в загородном доме, либо мрачно размышляет о бабской подлости.

– Я не подлая! – нервно воскликнула я.

– Продолжаем дальше, – невозмутимо сказала Лера, – ты знаешь его адрес. Недалеко от тебя, на «Пражской», есть автовокзал. Ехать тебе не больше часа.

– Лера…

– Что?

Я изумленно смотрела на телефонную трубу. Всю ночь я провела в мрачных раздумьях и бестолковых страданиях. Четыре раза я пила кофе, два раза всплакнула и один раз подумала о возможном самоубийстве. Но эта мысль – самая простая и естественная – так и не пришла в мою забитую бесполезными угрюмыми мыслями бритую голову!

– Лера… Ты гений!

– Хочешь сказать, что сама не подумала об этом? – удивилась она.

– Нет! Лера! – возбужденно вскричала я. – Все, решено! Я еду! Спасибо тебе огромное. И извини, что разбудила!

– Да что уж там… Кашеварова…

– Что?

– А может быть, нам пора встретиться? Конечно, когда ты вернешься от своего миллионера?… Сходим в пиццерию, скажем «нет» диете и «да» толстой заднице… Ну, как обычно.

Я улыбнулась.

– Да!.. Лерочка, да! Да!!!

* * *

Я сидела на автобусной остановке. Судя по расписанию, мой автобус должен был подойти еще двадцать минут назад. На этот раз я оделась в лучших традициях убежденных любителей загородного отдыха. На мне был старенький спортивный костюм и одолженные у Мишани тряпичные кеды (ну и что, что они мне великоваты, зато мне не будет мучительно больно заляпать их грязью). В руках я нервно мяла старый номер «Vogue» с дурацкой шляпой на обложке.

Люблю раннее утро, пустые улицы, неуверенную тишину, солнечные зайчики, обманчивую свежесть раннего летнего города, еще не потревоженного дыханием миллиона машин.

Ненавижу первых пешеходов, этих ранних пташек в строгих костюмах с деловитыми лицами; глядя на них, я вспоминаю, что моя карьера пока не удалась. Ненавижу томительное предвкушение и неуверенность в том, что ближайшее будущее будет именно таким, как мне представлялось в оптимистичных раздумьях (я как раз думала о том, как удивится Эдуард, когда увидит меня на крыльце, он недоверчиво улыбнется, а я крикну – сюрпри-и-из!). Ненавижу дорогие машины, за рулем которых сидят женщины (особенно если они натуральные блондинки), расписания общественного транспорта, дешевую обувь и лужи. И журналы мод с дурацкими шляпами на обложках. И жару в городе.

И еще – опаздывающие автобусы – их я, пожалуй, ненавижу сильнее всего.