Недетские страсти в Лукоморье - Валентина Седлова

— А потом? Ну, когда мне уже полгода исполнилось? Что тогда было?

— Ну, я поняла, что в принципе могу на какое-то время оставлять тебя с бабушкой. Она хоть и вредная была ужасно, но к тебе хорошо относилась. Где-то как-то даже любила. Единственная внучка да от любимого сына. Вот я тебя покормлю, отдам ей, а сама ухожу по городу гулять. Приходила в парк и уток кормила. Или просто где-нибудь на скамеечке сидела. Отдыхала ото всех.

— Отец говорил «пьянки-гулянки». У тебя что, была своя компания, с которой ты все время тусовалась?

— Ничего подобного! Это он тот раз имеет в виду, когда бывшая одноклассница меня на свой день рождения пригласила. А я ж больше года из дома не выбиралась, с людьми не общалась. Вот и пошла туда. Ну, выпила чуть больше нормы, вернулась домой поздно. А там Вовка злющий, шипит на меня, как рассерженный кот. Мол, пришел с работы, у дочки пеленки мокрые, а меня неизвестно где носит. А уж как учуял, что я пила, так такой ор поднял, что даже мама его прибежала: боялась, что он меня бить начнет. Вот через неделю после этого он тебя и украл.

— Ты и потом с его мамой жила?

— Да, два года, пока в другой город не переехала. Мне просто больше некуда было пойти. Да и ее одну бросить как-то совести не хватало. Такой удар! В одночасье и сына, и внучку потерять! Вот и я терпела, сколько могла, а потом взяла и уехала. Рубить, так рубить.

— А почему ты к своим родителям не вернулась, когда мы пропали? — спросила Варя.

Марья невесело улыбнулась.

— Потому что отчим и слышать не хотел обо мне. А как только появился подходящий повод в виде Вовки и моей беременности, сразу же указал на порог. А матери, похоже, все фиолетово было. Она у меня вообще… своеобразная женщина была.

— Так и скажи — алкоголичка, и отчим твой тоже алкашом оказался. Да если бы я тебя оттуда не забрал, еще неясно, во что бы ты сама в такой семье превратилась, — фыркнул Колобок.

— Низкий поклон тебе, благодетель. — Марья презрительно скривила губы. — Обрюхатил молоденькую девчонку, запер в четырех стенах с полубезумной старухой, да еще и требовал, чтобы тебя самого по полной программе обслуживали. Я ведь целыми днями только и делала, что готовила, стирала и с Варей нянчилась. А ты даже носки себе прополоскать брезговал. Мол, зачем мне тогда жена нужна, если не для этого? В последние месяцы я и слова ласкового от тебя не слышала. Ты вечно был недовольным, все тебе не так, все тебе не этак. Борщ кислый, белье грязное, ребенок неухоженный… Словно искал, в чем бы еще меня упрекнуть!

— Отец, это правда?

— Марья преувеличивает!

— Я еще раз спрашиваю: это правда? — В голосе Вари зазвучали инквизиторские нотки, и Колобок нехотя признал:

— Ну, можно на эту ситуацию и в таком ракурсе посмотреть.

— Почему ты меня забрал и увез?

— Потому что не хотел, чтобы эта особа испортила тебя своим воспитанием! Не хотел, чтобы в моей семье выросла ее полная копия — лживая и зацикленная на собственных удовольствиях! И когда она пьянущая ввалилась домой, я окончательно решил бежать, и как можно скорее. Ведь буквально еще несколько месяцев, и я рисковал серьезно опоздать. Ты бы еще долго помнила, что у тебя была мать, а мне требовалось, чтобы ты побыстрее забыла о ее существовании. Так, словно ее никогда и не было.

— Какое же ты чудовище! — тихо простонала Марья. — Боже мой, где были мои глаза, когда я поддалась на твои уговоры и легла с тобой в постель…

— Ты в ту пору не головой, а другим местом думала, — желчно заметил Колобок.

— Эй, я же попросила: без оскорблений! — пресекла очередной виток скандала Варя. — Будьте добры, вы оба: держите свое мнение друг о друге при себе. Я еще не закончила задавать вопросы. Итак, папа, почему ты говорил мне, что мама умерла в родах? Почему не придумал, например, что она нас бросила? Или ушла к другому мужчине?

— Разве непонятно? — устало отозвался Владимир. — Если бы ты знала, что мать жива, наверняка бы рано или поздно попыталась ее отыскать. А я должен был сделать все возможное, чтобы это не произошло. Единственный способ пресечь все разговоры о твоей матери, — это сказать, что она умерла. По-моему, наилучший вариант из имеющихся.

— Ну да, — кивнула Варя, — особенно если учесть, что я все эти годы считала себя виноватой в маминой смерти, то действительно: просто отличный вариант!

— Но я же не знал! — возмутился Колобок. — Ты мне об этом ничего не говорила, иначе бы я нашел способ разубедить тебя!

— А ты и не спрашивал, — парировала Варя. — Ладно, переходим к следующему пункту повестки дня. Почему ты уничтожил все до единой мамины фотографии?

— Видеть ее не мог! И не хотел, чтобы ты ее идеализировала, как это часто с детьми-сиротами бывает. Мол, моя мама самая лучшая и самая распрекрасная мама в мире. Тьфу, гадство!

Марья хмыкнула, но от комментариев воздержалась.

— Хорошо. Предпоследний вопрос. Почему мы так часто меняли место жительства? Ты боялся, что кто-нибудь узнает, что ты не вдовец? Что за странная мания: бросать все дела на самом взлете?

Владимир помолчал, потом нехотя признался:

— Я чувствовал себя в безопасности, только когда находился в совершенно незнакомом городе. Как только я привыкал к городу, мне начинало казаться, что вот еще чуть-чуть, и тебя у меня отберут. Тогда я начинал паковать чемоданы. В первые три года мы вообще очень много ездили. Я знал, что Марья подаст на меня в розыск. Поэтому делал все, чтобы никто нас не нашел и не опознал. А потом… просто привык так жить.

— Вопрос последний. Что произошло сегодня утром? Я имею в виду почему это ты вдруг решил столь экстренно свалить из Лукоморья, да еще и меня под домашний арест посадил?

— А, это…

Колобок потянулся за небольшой пачкой снимков и бросил их дочери. Фотографии разлетелись на полу около ее ног. Варвара нагнулась и принялась перебирать снимки. Оба-на! Это же она с Иваном разговаривает! Значит, отец уже в курсе… И тут тоже она с Ванькой! А это она с Василисой с тренировки возвращается. А, теперь понятно: что именно так взбудоражило отца. Вот они втроем на лавочке у Васькиного дома. И лицо Марьи очень четко получилось, не узнать ее просто невозможно. Ладно, почему испугался отец, понятно. Но откуда взялись у него эти фотографии? И тут до Варвары дошло:

— Ты подослал Алиску шпионить за мной?!

Колобок отвернулся.

— Ты?! Да как ты мог?! Это уже ни в какие ворота не лезет! В конце концов, ну должно же быть хоть какое-то уважение к личной жизни твоего ребенка! Может, вы на пару с Алиской еще и в вещах моих роетесь? И записные книжки просматриваете?

Колобок не отвечал. Он мрачно уставился куда-то в стену, и только нервно подрагивающая бровь выдавала степень его расстройства.

— Значит, если я правильно понимаю, сборы отменяются? — уточнила Варвара. — Мы никуда не едем?