Рискованное увлечение - Джулия Росс

– Мы почти приехали, – сказал Олден, глядя ей прямо в глаза.

Джульетта сцепила руки на коленях.

Она принимала его ухаживания. Она позволяла его точеным губам целовать ее губы, а его рукам изучать ее наготу. И в результате была им предана. Она чувствовала, как ее агония кристаллизуется в ненависть.

– Я вам отвратителен, – сказал он тихо. – Это естественно. Я вас не осуждаю.

– Я ненавижу вас, – сказала Джульетта. – Большей ненависти я за всю жизнь не испытывала.

Олден посмотрел в оконце. С поворотом головы его мокрые волосы протащились по плечу.

– Я чувствовал бы то же самое.

– Вы даже не представляете всей глубины моего чувства. Сознание того, что вам быть в аду и гореть в вечном огне, будет доставлять мне величайшее удовлетворение.

Лакей открыл дверцу, Олден опустил ноги на пол и вышел из экипажа, Потом повернулся и подал руку Джульетте.

– Мэм, – сказал он, – к сожалению, я не смогу отправиться в ад так скоро. Поэтому я попрошу слугу взять корзину и доставить котов к вам в комнату. – По его лицу пробежали блики от мерцающих факелов вокруг подъезда, высветив два ярких пятна на мертвенно-бледных щеках.

– Что с вами? – спросила Джульетта, заметив неестественный блеск его глаз. Тревога омыла ее сердце. – Вы больны?

– Небольшая лихорадка, мэм. – Он улыбнулся. – Может, она-то и сгложет меня, как вы того желаете.

Джульетта рассердилась. Рассердилась на себя – за то, что в какую-то минуту заволновалась о его здоровье. Она положила руку ему на рукав и сошла со ступеньки.

– У вас дурная болезнь?

– Упаси Бог! Простуда, только и всего.

– Ну конечно, завзятый распутник предпримет все меры, чтобы уберечься, – сказала Джульетта. – Мне крупно повезло, что я имела дело с вами!

Олден перестал улыбаться. Он вдохнул поглубже и посмотрел на пальцы, лежавшие у него на манжете.

– Только не пытайтесь представить то, что мы с вами разделили, как нечто безобразное. Это не так.

– Для вас – возможно. Но для меня это было безобразно.

Джульетта убрала руку и прошествовала мимо него в дом. Навык, выработавшийся за годы воспитания в семье графа, придавал достоинство ее осанке. Олден, следовавший сзади, отдавал приказания слугам: «Комнату для леди – наверху», «Корм, воду и ящик с песком – для котов», «Корзину нести осторожно».

На верхней площадке главной лестницы появилась служанка.

– Мэм, не угодно ли вам пройти за мной? – сказала она, сделав Джульетте реверанс.

Джульетта оглянулась назад. Олден стоял у подножия винтовой лестницы. Злой гений с лихорадочным блеском в ярких глазах. Может, к утру болезнь и впрямь его подкосит? Но сейчас мужчина с небрежностью и бравадой привалился к колонне, наблюдая, как они со служанкой поднимаются по ступенькам.

Она отвернулась. Телесное напряжение было так мучительно, что хотелось задержаться и вздохнуть во весь голос. Такое количество ненависти причиняло жестокую боль. В сердце не осталось сострадания – только выжженная черная дыра гнева и отчаяния. Этот человек украл у нее прошлое и разрушил будущее. Она хотела, чтобы он испытал по меньшей мере такие же страдания.

– Если б я мог, я позволил бы вам делать со мной все, что угодно, – сказал Олден. Его слова заставили Джульетту остановиться. Она стояла, дрожа, на лестнице, но не решалась повернуться к нему, чтобы не встречаться с ним взглядом. Лишь ожесточение помогало ей держаться прямо. – Колесовать, поместить пальцы в тиски, – добавил он, – применить все пытки в полной мере.

Она вдруг увидела его высоко на стене, в круглом окне, на стекле верхней створки. Промокший, перепачканный, он был дьявольски красив в этом крошечном искаженном отражении, Мужчина, которого, как ей показалось в какой-то момент, она способна полюбить, сгорал в огне лихорадки.

Джульетта чувствовала, как сильно стучит ее сердце.

– Тогда, чтобы доставить мне удовольствие, – сказала она, – вам следует умереть этой ночью. Вас, несомненно, заждались в аду.

– Я сделаю все, что смогу, мэм. – Олден собрал последние крохи сил и отвесил ей пышный поклон. – Ваше желание, как всегда, для меня священно.

Проснувшись утром, Джульетта с удивлением отметила, что, будучи вконец изнуренной, она спала глубоким, здоровым сном без сновидений. На кровати, свернувшись на покрывале, утопая в своем кошачьем блаженстве, лежали Седрах, Мисах и Авденаго.

Стараясь не беспокоить котов, Джульетта соскользнула с постели и подошла к окну. Тонкий хлопок мягко касался ног. Вчера вечером служанка принесла ночную сорочку, несколько длинноватую, но вполне приличную. Судя по простому материалу и фасону, она принадлежала самой девушке. Во всяком случае, не предшествующей любовнице хозяина!

Небо, промытое дождем, голубело, как незабудки. Но боль по-прежнему сдавливала душу, словно там поселился злой дух. Где-то далеко, за полями, за деревьями находился дом, оставленный ей мисс Паррет. Святилище, куда однажды вторгся распутник, при помощи обаяния и обмана. Дом, которым завладел Джордж и который он продал, узнав об измене жены.

Джульетта отвернулась и перевела взгляд на сводчатый потолок с позолоченной лепниной. Комната была обставлена прекрасной дорогой мебелью. Не считая простой ночной сорочки, гостье была предоставлена вся роскошь, какую только мог обеспечить дом пэра. Вчера был прислан поднос с лучшим вином и набором деликатесов. Изысканные серебряные приборы весь вечер сияли в свете дюжины свечей. Но поднос так и остался нетронутым, поэтому позже горничная его унесла.

Беспокойно расхаживая по толстому ковру, Джульетта разглядывала пейзаж над камином, где среди полей и деревьев паслись черно-белые коровы. Некоторые стояли по копыта в ручье, и было видно, как их отражение преломляется в прозрачной воде. На небольшом бронзовом блюде значилось одно слово – Грейсчерч.

Все это – абсолютно все – Олден Грэнвилл вернул благодаря ей, а после этого забрал медальон и сбежал.

У нее щемило сердце, и было трудно дышать. Но на одной ненависти далеко не уедешь. Поборов соблазн снова залезть в постель, Джульетта позвонила в колокольчик, чтобы распорядиться насчет ванны и завтрака. Авденаго потянулся и вонзил когти в сине-розовое покрывало. Седрах спрыгнул на пол, Двое собратьев последовали его примеру.

Джульетта прошла в небольшую туалетную комнату и, наклонившись к кошачьему блюду, поставленному слугой вчера вечером, побарабанила пальцем по краю. Авденаго бегло взглянул на подсохшие остатки жирного соуса и, подняв хвост трубой, гордо удалился. Седрах и Мисах терлись о ее лодыжки, жалобно мяукая. Она взяла Мисаха на руки, зарывшись лицом в мягкую шерстку.

– Я принес для них свежее мясо, – раздался сзади голос Олдена.

С ужасом подумав о своих распушенных волосах и одолженной ночной сорочке, Джульетта замерла, но тотчас спохватилась и рассердилась на себя. Ведь он видел ее обнаженной.