Где ты, мой незнакомец? - Кэтлин Вудивисс

— Я не смела надеяться, что ты придешь, — вздохнула она. — Так тоскливо было всю неделю лежать одной в этой огромной постели!

Эштон оперся на локоть и заглянул в ее таинственно мерцающие глаза.

— Я был не в силах больше оставаться один.

— Что же нам теперь делать? — спокойно произнесла она. — Как ты себе это представляешь — я должна перестать считать себя твоей женой и раскрыть объятия Малькольму Синклеру?

— У меня просто голова кругом идет! — вздохнул он и чуть прикусил мочку ее уха. — Но я все равно не отпущу тебя!

— Но тебе придется…если я и в самом деле жена Малькольма.

— Не могу поверить в это, — простонал он, откатившись в сторону, и лег на спину. — Даже подумать страшно, что я могу потерять тебя. Я и мужчиной-то почти перестал быть, когда решил, что ты утонула. А теперь ты снова со мной, и как же я могу своими руками отдать тебя другому?!

Лирин склонилась над ним и легонько провела ладонью по глубокому шраму у него на боку.

— Рядом с тобой я в безопасности. Я чувствую это и я почему-то уверена, что здесь мой дом.

Его длинные пальцы запутались в гриве ее волос, ласково поглаживая затылок.

— Мы можем уехать в Европу …

Она покачала головой, длинный локон соскользнул с его руки, и вслед за ним ее волосы сверкающей массой хлынули ему на грудь, прикрыв ее, точно шелковым плащом.

— Ты ведь не из тех, кто бежит, страшась взглянуть правде в глаза, Эштон…

Его рука медленно поднялась и тяжело легла ей на грудь. Эштон таял от наслаждения, чувствуя под своей ладонью шелковистую, гладкую кожу жены, и знакомый огонь желания вновь разгорелся в его теле. Теперь, когда она была рядом, когда он мог снова ласкать и любить его, казалось кощунственным даже думать о том, чтобы отдать ее другому. Она протянула ему губы, но вдруг в тишине дома раздался торопливый стук в дверь. Они поспешно отпрянули друг от друга.

Эштон бросил встревоженный взгляд на каминные часы, но было слишком темно, чтобы разглядеть стрелки.

— Какого дьявола..? Сейчас ведь от силы часа два, ну, может, три!

Стук повторился, на этот раз громче и настойчивей. К нему присоединился чей-то голос, он хоть и звучал издалека, но все-таки кое-что можно было разобрать.

— Масса, просыпайтесь! Пожар на вашем складе в Натчезе!

— Проклятье! — вырвалось у Эштона, и он рывком вскочил с постели. Как и был, обнаженный, он в три прыжка пересек комнату и, набросив халат, ринулся к двери. На крыльце стоял Виллис. Было заметно, что одевался он в страшной спешке: ночной колпак криво сидел на взъерошенной голове, а из-под впопыхах накинутой куртки торчал наружу край расстегнутой ночной рубахи. В руке он держал зажженную свечу, и отблески пламени играли в его широко распахнутых глазах, где плескался страх.

— Масса Эштон! — встревоженно забормотал дворецкий. — Там какой-то человек у входа в дом, сэр, так вот он сказал, дескать, ваш склад, что на пристани, горит. А пожар, значит, начался, потому как в него попала молния! А еще он просит, чтобы вы поторопились туда, сэр, не то будет поздно! А без вас никто не знает, что делать, того гляди, огонь и на другие склады перекинется!

— Пошли кого-нибудь за Джаддом. Скажи, чтобы взял с собой побольше людей, иначе огонь не погасить! Я только оденусь и тоже приеду.

Чернокожий помялся.

— Знаете, масса, что-то мне здесь не нравится. Пожалуй, поеду-ка я вместе с вами! Глядишь, и помогу чем!

— Тогда поторопись! Времени и без того мало.

— Слушаю, сэр! — и Виллис одним прыжком исчез. Дверь с грохотом захлопнулась.

В комнату вошла Лирин, непослушными пальцами стягивая поясок халата на тонкой талии.

— Что случилось?

— Мне надо срочно скакать в Натчез, — отозвался Эштон, сбрасывая с плеч халат. — Пожар на складе!

Она кинулась к шкафу за одеждой, пока он торопливо натягивал брюки.

— Черт, еще льет, как из ведра! Впрочем, может, оно и к лучшему. По крайней мере можно надеяться, что огонь не перекинется на другие склады.

— Будем надеяться на лучшее!

Пока он торопливо заправлял рубашку в брюки, она держала наготове пиджак.

— Что бы там ни было, будь осторожнее! — умоляющим тоном сказала она.

На одно долгое мгновение он прижал ее к себе, жадно, почти грубо поцеловал в губы и вдруг хрипло сказал: — С нынешнего дна можешь забыть о том, чтобы спать в другой комнате! Я не отдам тебя! Прежде Малькольму Синклеру придется убить меня!

Словно ледяная рука страха сжала ее сердце.

— О, Эштон, умоляю тебя, не надо!

— Так оно и есть!

С трудом оторвавшись от нее, он чуть ли не бегом бросился из комнаты и помчался к двери. Возле конюшни он увидел, как Джадд усаживает собравшихся людей в фургон и поспешно натягивает брезент, чтобы защитить их от дождя. Опустив пониже поля шляпы и подняв воротник непромокаемого плаща, Эштон поднял голову и недовольным взглядом окинул затянутый тучами горизонт на востоке. Черным, без малейшего просвета было и небо. Вскарабкавшись вслед за Джаддом, он уселся рядом с ним на козлы и с громким скрипом фургон тронулся, разбрызгивая грязь, по дороге в Натчез.

Все это время в душе Эштона теплилась надежда, и в конце концов, когда они прибыли на место, он уже радовался поливавшему их дождю. Хотя они и вымокли до костей, зато дождь не дал огню перекинуться на соседние склады. Вместе с Джаддом и смотрителем склада они стояли возле уцелевшей металлической крыши какого-то сарая и уныло разглядывали развалины, над которыми еще курился дымок.

— Большие убытки? — спросил Эштон.

— Немалые, — вздохнул смотритель, стараясь перекричать стук дождя, барабанившего по крыше. — Но могло бы быть хуже. К счастью, так уж случилось, что только вчера один из пароходов забрал большую часть хлопка, так что здесь оставалось только тридцать или около кип, несколько бочонков с патокой, ну и так, всякая мелочь. Вот и все. Если не считать молнии, из-за которой, скорее всего, и заварилась вся эта каша, можно было бы сказать, что вы счастливчик. Если бы не дождь, так пламя перекинулось бы на соседние склады и тогда всему конец.

— Прошу прощения… — окликнул их сзади замогильный голос. — Кто-нибудь из вас, парни, знает мистера Уингейта?

Они повернулись, и перед ними предстал коротконогий, заросший до бровей побирушка. Одежда его промокла насквозь, кое-где сквозь прорехи было видно голое тело, из стоптанных ботинок торчали голые пальцы.

— Я мистер Уингейт, — отозвался Эштон.

Хлюпая носом, бродяга вытер его грязной до черноты тряпкой и ткнул пальцем в еще дымящиеся угли на том месте, где был склад.

— Слышь, хозяин, если у тебя в кармане найдется лишняя монетка, так я могу шепнуть тебе пару слов! Держу пари, ты не прочь послушать, от чего это у вас тут начался пожар!