Пепел на ветру - Кэтлин Вудивисс

— Здесь есть паром. Конечно, я перевожу пассажиров не задаром. У вас есть чем заплатить?

Элайна сунула руку в карман и, выудив серебряный доллар, протянула его Саулу, а тот передал монету паромщику. Попробовав ее на зуб, бородач хмыкнул, припоминая, какими были эти монеты в прежние времена.

— Ладно, — протянул он. — Но этого слишком мало. Элайна дернула Саула за рукав и что-то прошептала ему на ухо. Негр обернулся к паромшику:

— У нас всего три таких монеты — наш хозяин был небогат. Нам он давал только белые доллары, а желтые держал при себе.

— Рисковать за такие гроши? А вдруг я заражусь лихорадкой? Вы-то уверены, что оба здоровы?

— Конечно, сэр! — Саул старательно закивал головой. — Мистер умер не от лихорадки — он погиб в бою с янки, но гробовщик сказал, что без желтых флагов янки нас не пропустят.

— Ну, в таком случае я, так уж и быть, перевезу вас за три доллара.

Саул широко ухмыльнулся: ему было известно, что обычно плата за перевоз не превышает четверти доллара. Попробовав на зуб еще две монеты, паромщик заспешил по узкой тропе к реке. Он исчез так надолго, что беглецы уже заподозрили обман, как вдруг из-за кустов выплыла древняя плоскодонная баржа. Впрочем, она была достаточно велика, чтобы вместить и повозку, и лошадей.

Поймав брошенный паромщиком канат, Саул крепко привязал баржу к колу, вбитому в берег, и только качал головой, наблюдая за тем, как заметно баржа оседает под весом лошадей и тяжелой повозки. Услышав, что из гроба раздалось ругательство, Саул закашлялся, чтобы отвлечь хозяина баржи.

— Лечиться тебе надо, парень, — заметил паромщик. — Не нравится мне такой кашель. — Он похлопал по кружке, которую прихватил с собой. — Вот отличное средство. Если у тебя найдется еще доллар — так и быть, я дам тебе дозу.

Саул непонимающе уставился на него и ничего не ответил.

— Да ладно, не стой столбом! Без подмоги мне не обойтись. Хватайся за веревку и тяни — вот так.

Когда баржа выплыла на середину реки, мощное течение подхватило ее, однако Саул и паромщик старались изо всех сил удержать канат. Элайна вцепилась пальцами в высокие козлы повозки. К счастью, кони, на которых надели шоры, стояли неподвижно, и только дрожь выдавала их волнение.

Запертый в гробу, Коул мог только догадываться о том, какая участь его ожидает. От качки у него закружилась голова, желудок судорожно сжался — казалось, весь мир завертелся перед его глазами. Не выдержав такого издевательства, он слегка приподнял крышку локтем и схватился за край гроба, а затем осторожно отвел в сторону черный креп.

И тут же над рекой разнесся испуганный вопль. Окаменев от ужаса, паромщик наблюдал за тем, как покойник садится в гробу. Затем, прежде чем кто-нибудь успел опомниться, он повернулся к борту и бросился в воду, подняв фонтан брызг.

Элайна и Саул, не выдержав, расхохотались, а паромщик, выбравшись на берег, расставил ноги и, приложив ладонь козырьком к глазам, еще некоторое время смотрел в сторону парома. Затем он исчез в густых зарослях.

Саул помог Коулу выбраться из повозки, но посмеяться вместе им не пришлось: течение начало относить баржу в сторону, и канат опасно натянулся. Вскрикнув, Элайна указала на вывороченный с корнями дуб, который течением несло прямо им навстречу — ударившись о баржу, он неизбежно перевернул бы ее. Оставалось только одно: отпустить канат и поплыть по течению.

Жилы на шее Саула натянулись, пока он отцеплял баржу от каната. Утлое судно покачнулось, дрогнуло раз, другой; лошади испуганно зафыркали. Наконец баржа выровнялась и свободно поплыла по течению.

Поворот реки уже остался далеко позади, когда Саул наконец освоился с рулем, теперь он мог обходить мели и нагнувшиеся слишком низко над водой деревья. Задача была не из легких, но пока ему удавалось справляться.

Часы проходили один за другим, и, наконец, путники выплыли из притока в главное широкое русло реки Ред-Ривер, где-то выше Симспорта. Подхваченная мощным течением баржа закачалась, и вдруг Саул, с трудом удерживая в руках руль, заметил, что нос суденышка погрузился в воду, а корма опасно поднялась. Он подал знак Элайне, и она, заглянув в расположенный на палубе люк, обнаружила, что трюм полон воды.

Спустившись в люк, Элайна принялась яростно вычерпывать воду, а Коул помогал ей, выливая полные ведра за борт. Вскоре баржа выровнялась, но воду пришлось вычерпывать еще не раз.

Солнце клонилось к горизонту, а баржа все продолжала плыть, и теперь ее пассажиры мечтали лишь о том, чтобы не потонуть.

Внезапно вечернюю тишину разорвал гудок парохода, а вскоре и сам он показался из-за поворота. Увидев странное плавсредство, преградившее ему путь, пароход снова загудел: белый столб дыма поднялся из трубы, огромные колеса замедлили вращение, и на палубе зарядили маленькую пушку. Оставляя за собой белые буруны, пароход медленно приближался. Не раздумывая, Коул сорвал с себя синий китель и замахал им над головой, зная, что так далеко по течению могли заплыть только северяне.

Выбежавший из рубки рулевой направил на баржу подзорную трубу. Заметив это, Коул быстро надел китель и велел Саулу убрать желтые флаги с повозки.

Вскоре пароход поравнялся с баржей.

Усилия по спасению баржи лишили Коула последних сил, и члены команды помогли ему перебраться через борт. Лошадей осторожно провели по трапу, а набравшее воды суденышко пустили плыть по воле волн.

После осмотра раны доктора Латимера поместили в пустующую каюту, при этом никто из офицеров на борту не стал протестовать, когда капитан предложил своим спутникам присоединиться к нему. Пароход, который вез раненых в новоорлеанский госпиталь, должен был причалить в Новом Орлеане на следующее утро.

Всю ночь Коул спал лишь урывками: боль не давала ему покоя, зато Саул беззаботно храпел, распростершись на полу; Элайна же свернулась калачиком в кресле возле кровати.

Когда капитан в очередной раз очнулся от тяжелого полусна, он увидел, что Элайна стоит у окна, задумчиво глядя вдаль, и тихонько позвал ее по имени. Она обернулась к нему с усталой улыбкой, и все заранее заготовленные слова вылетели у него из головы. Коул долго молчал, не зная, как выразить ей свою благодарность, и наконец выбрал самый нелепый из возможных способов.

— Деньги можешь оставить себе, — прошептал он. — Саула я тоже не забуду.

Ее улыбка мгновенно погасла.

— Возможно, вы и вправду много знаете о человеческом теле, доктор Латимер, но душа для вас — потемки. — Ее голос звучал непривычно глухо. — Деньги лежат в вашей сумке, там же, где и прежде. Будь эта сумма в сто раз больше, вам не удалось бы купить с ее помощью ни Саула, ни меня.

Она повернулась и вышла из каюты, а Коул еще долго смотрел на закрывшуюся дверь. Потом забылся тяжелым сном и не слышал, как в тишине дважды прозвучал гудок, возвещая о прибытии парохода в Новый Орлеан.