Пират моего сердца - Донна Валентино

– Прекрати сию же минуту. Что ты ходишь как лунатик? Перестань грезить об этой Хотендорф! – Лицо Ричарда не предвещало ничего хорошего.

– Поверь, никому нет дела до меня, – упрямо возразил Майкл. – Это только тебе заметно, потому что ты знаешь меня как свои пять пальцев.

Ричард вздохнул и покачал головой.

– Ну почему из всех женщин в этом грешном мире тебе нужно было выбрать жену человека, с которым нельзя ссориться? Мы просто не можем этого допустить.

– Да кто такой Хотендорф? Можно подумать, от него зависит наша жизнь!

Ричард поднял голову и оглянулся, словно желая убедиться, нет ли поблизости кого-либо из голландцев. Он понизил голос и заговорил, едва шевеля губами:

– Я рассчитывал, что мне не придется рассказывать тебе об этом, но, видимо, ничем другим тебя не остановить. Может, ты образумишься, когда узнаешь, что поставлено на кон. Хотендорф – наш человек.

– Наш человек?

Майкл в недоумении затряс головой. Возможно, он выглядел полным болваном, но ему было невдомек, к чему клонит Ричард.

– Он – посредник, Майкл. Один из тех, кто поставляет нам орех для рощи. Это его товар мы давали тебе для вывоза.

Теперь Майкл все понял. Круг замкнулся. Хотендорф снабжал их запретными плодами, с которыми его направили в то самое злополучное путешествие, что привело его к Аннелизе! Всемогущий творец, замысливший эту злую шутку, теперь, вероятно, сидя в своих чертогах, потирал руки и посмеивался в бороду.

Внезапно Майкл почувствовал сильный толчок в сердце. Он только сейчас осознал, в какой беде может оказаться Аннелиза. Хотендорф вел опасную игру – неудивительно, что он выглядел таким испуганным, когда Аннелиза производила освидетельствование британских моряков. Наверное, до смерти боялся, что она укажет на контрабандиста, а тот, в свою очередь, выдаст его, чтобы смягчить свое наказание. Хорошо, что опознание оказалось безрезультатным – тем самым Аннелиза спасла ему жизнь.

– Но почему Хотендорф пошел на такой невероятный риск – он ведь знал, что голландцы беспощадны к тем, кто подрывает их монополию?

– Все верно, но поди угадай, что у него за мотивы. О нем ходит много всяких слухов. Хотендорф мнит себя сверхчеловеком, и всем известно о его болезненном самолюбии. Каждый тебе скажет: не приведи Бог связаться с ним. Большинство местных плантаторов в прошлом изгои, жулики и прочий сброд, в отношении таких трудно что-либо предрекать. Не случайно сами голландцы держат их на тугом поводке.

– Но если этот поводок превратится для Хотендорфа в удавку, он заодно удушит и Аннелизу.

Ричард пожал плечами:

– Она его жена, Майкл. Если она окажется в опасности, это будет ее плата за риск. Не надо было соглашаться на такое замужество.

– Ты ничего не знаешь. Она заключила этот контракт с одной надеждой – занять достойное место в обществе.

Майкл вспомнил, как Аннелиза хотела этого, как ставила свою мечту превыше всего на свете, в том числе и тех чувств, которые они питали друг к другу. И вот теперь подпольная деятельность Хотендорфа могла лишить ее того единственного, чего она так жаждала.

– Я должен сказать об этом Аннелизе, чтобы в случае чего она могла подготовиться.

– Тебе нельзя рисковать. – Ричард бросил на друга предупреждающий взгляд.

Но Майкл ничего не хотел слушать.

– Я сделаю это, Ричард, а потом спокойно уеду. И ни один англичанин не пострадает. Но если ты еще хоть раз попробуешь меня отговаривать, клянусь, я во всем признаюсь и приведу голландцев прямо к тебе на порог.

От одной мысли, что с Аннелизой может что-то случиться, Майкла бросило в дрожь. Она была такой изящной и хрупкой, что ему хотелось обвить ее руками и защитить от всех бед и невзгод, которые могли угрожать не только ей, но, возможно, и ее ребенку. Он не переставал удивляться своей наивности. Как мог он думать, что, сознательно отказавшись признать любовь, сумеет оградить от нее свое сердце? В результате он навредил им обоим. Вместо того чтобы бежать вдвоем, он вбил себе в голову, что она для него не более чем временная утеха, и удрал один, пожертвовал ею в угоду ребяческим мечтам о вольности и приключениях. И вот теперь его глупость обернулась в тысячу раз большими страданиями.

Майкл ощущал свою несостоятельность, как должник на аукционе, когда нажитое им имущество у него на глазах идет с молотка. Он оказался неспособен защитить Аннелизу от темных сил, восставших против нее, уберечь ее от боли, с которой она вскоре могла столкнуться. До этого беспомощного состояния он довел себя сам, бездумно потворствуя своим желаниям.

И все же он не мог не повидаться с Аннелизой. Это был его последний шанс.

Майкл приближался к ней, чувствуя, как с каждым шагом сердцу становится все теснее в груди, и одновременно не переставая удивляться своей глупости.

Сначала он вежливо поклонился ее мужу:

– Прошу прощения, господин Хотендорф, но будьте снисходительны. Много месяцев я и мои друзья были лишены женского общества и безумно соскучились по нашему родному языку, исходящему из уст женщины. Не дадите ли вы разрешения вашей супруге поговорить с нами?

– Нет. Это невозможно.

Столь категоричный отказ Хотендорфа привел Майкла в бешенство. У него невольно сжались кулаки, и ему стоило больших усилий не совершить чего-нибудь такого, за что он стал бы укорять себя всю оставшуюся жизнь.

Но тут, к его удивлению, на помощь ему пришел Ричард. Быстро подойдя к ним, он обратился к Хотендорфу на безупречном голландском языке:

– Послушайте, старина, нельзя быть таким эгоистичным. Мои парни завтра уезжают домой – почему бы им не побыть немного в женском обществе, чтобы взбодриться и вспомнить, как надлежит вести себя с воспитанными леди.

– Не уверен, что они способны составить достойную компанию моей жене…

Это выглядело явным оскорблением, и даже Ричард утратил свою хваленую невозмутимость.

Майкл почувствовал бешеную ярость, и в глазах его потемнело. Словно красный туман окутал комнату.

– Кроме того, здесь есть и другие женщины, – добавил Хотендорф.

– Да, но ни одна из них не говорит по-английски. К тому же я надеялся, что вы уделите мне немного внимания – я хотел обсудить вопрос, представляющий взаимный интерес для нас обоих. Разумеется, при желании мы с моими людьми можем наладить отношения с кем-нибудь еще, но я полагаю, что нам не стоит терять время и упускать возможности, выгодные для нас всех. Надеюсь, вы согласны со мной?