Пират моего сердца - Донна Валентино

Аннелиза медленно подняла веки, и ее губы тотчас оторвались от его рта.

– О Боже! – тихо воскликнула она.

– Тсс! – Майкл осторожно прижал палец к ее губам.

– Это ты? – прошептала она и отпрянула назад. Ее глаза расширились еще больше, а лицо исказил такой неподдельный ужас, что Майкл тоже ощутил его в своем сердце.

Аннелиза перевела глаза вниз и увидела его руку, обхватившую ее грудь. Даже при слабом свете луны Майкл заметил, как запылало ее лицо.

– Нет! – Она отстранилась от него. – Я дала обет! Даже если ты мне привиделся, я не должна делать этого!

– Аннелиза! – При виде ее возрастающего беспокойства Майклу не оставалось ничего другого, как на время закрыть ей рот рукой. – Успокойся, любимая, это не обман зрения. Это действительно я, Майкл. И не кричи так, ты разбудишь мужа.

Она дернулась и чуть не вывернула ему руку.

– Пожалуйста, – продолжал уговаривать Майкл, – пожалуйста, перестань. Это не сон. Разве ты не слышишь, как бьется мое сердце, не чувствуешь, как шевелятся твои волосы от моего дыхания?

Аннелиза перестала сопротивляться, но по-прежнему оставалась в напряжении. Лишь через некоторое время Майкл почувствовал, как постепенно расслабляется под рукой ее тело и голова неуверенно касается его груди.

Тогда он опрокинул ее обратно в роскошное нагромождение подушек. Ее тело наполнилось томлением, когда она возвратила ему поцелуй.

Но тут же Аннелиза оттолкнула его от себя:

– Нет, Майкл. Это несправедливо. Уходи из постели моего мужа, пожалуйста.

И он ушел. Никакие другие слова не заставили бы его отступить быстрее. Он трясся, понимая, что едва не сделал рогоносцем другого человека в его собственном доме, – настолько страсть захватила его.

Аннелиза поднялась с кровати, встала позади него, и Майкл ощутил ее легкое прикосновение. Она провела ладонью по его плечам, словно желая сохранить в памяти их ширину, а затем, обхватив руками талию, прижала его к себе, и он почувствовал сквозь рубашку ее дрожь.

– Ты должен немедленно уйти, – прошептала она.

– Я принес кое-что для тебя. Для малыша.

Майкл не знал, заметила ли Аннелиза, что у него перехватило горло при этих словах. Ему не хотелось прерывать ее объятий, но нужно было извлечь лоскут из-под рубашки. Он должен был видеть ее лицо, чтобы убедиться, что она поняла важность того, что он собирался сделать.

– Спрячь этот лоскут и сохрани, – предупредил он. – Из такой же материи сшит мешочек, в котором лежали орехи, когда они меня поймали.

– Тот, что Фербек передал губернатору? – с изумлением спросила Аннелиза.

– Вот именно. Когда это потребуется, Хон сможет сравнить его с лоскутом.

– Сравнить? Но зачем?

Майкл погладил ее волосы и придвинулся ближе. Он думал о том, как причинить ей меньше боли.

– Я уже пытался объяснить тебе, что именно твой муж снабжал орехом контрабандистов. Он предает компанию.

Аннелиза резко рванулась и отскочила от него.

– Ты лжешь!

Майкл снова привлек ее к себе.

– Любимая, я говорю с тобой об этом не для того, чтобы обидеть тебя. Утром я уплываю на «Доблестной Елизавете» – когда меня не будет рядом, никто не сможет тебя защитить. Надо, чтобы у тебя было оружие на крайний случай, – это придаст тебе силы.

– Я ничего не хочу знать.

– Ты должна, чтобы не оказаться в трясине вместе с тем, кого называешь своим мужем, если его когда-нибудь раскроют.

Убедившись, что Аннелиза внимательно прислушивается к его словам, Майкл назвал ей имена своих осведомителей и объяснил, как их найти. Потом он заставил ее повторить это дважды, чтобы она лучше запомнила.

– Теперь мне пора уходить.

– Да. Но… – Аннелиза подняла глаза, и по ее взгляду Майкл безошибочно понял, что она любила его и не хотела, чтобы он уезжал. Однако им обоим было ясно, что он не мог оставаться.

– Ты обнимешь меня хотя бы раз, прежде чем уйдешь?

– В этом можешь не сомневаться. – Майкл обвил ее одной рукой, а другой спустил расстегнутую рубашку с плеча и пробежал пальцами по плавной линии от шеи до предплечья. Затем он погладил ладонью изгиб возле талии. В немом согласии они опустились на край постели и так сидели, не разнимая рук, прислушиваясь к биению сердец, в последний раз отдавая друг другу свое тепло.

Неожиданно дверь соседней комнаты приоткрылась.

– Аннелиза, что тут у тебя происходит? Если ты действительно занемогла, я…

Лишь в этот момент Питер увидел в лунном свете нежданного гостя. Губы Майкла были прижаты к волосам его жены, а рука погружена в расстегнутую ночную рубашку. Голова Аннелизы была в полном беспорядке; распущенные волосы ниспадали на них обоих, не закрывая полностью ее обнаженной груди, кончик которой проглядывал между шелковистыми прядями.

Хозяин дома отступил обратно в свою комнату быстрее, чем этого можно было ожидать от человека его возраста. Когда через секунду он снова вырос в дверном проеме, в руке у него блестел большой, длиной около фута, нож.

– Питер, нет!

Аннелиза вырвалась из рук Майкла и, пренебрегая опасностью, встала между ним и мужем. От резкого движения ее волосы рассыпались широким веером, а ночная рубашка соскочила окончательно. Теперь она стояла нагая, прикрытая лишь облаком собственных волос.

Луна немилосердно обошлась с Питером: в ее бледном свете средь сумрачных теней спальни его впалое лицо напоминало бесплотную маску покойника; одни потемневшие глаза светились ненавистью.

– Питер, нет? – передразнил он. – Что нет, Аннелиза? Опять станешь уверять, что ничего не случилось? Ты за кого меня принимаешь?

– Но мы не сделали ничего такого, что опозорило бы вас. Клянусь.

Питер угрожающе взмахнул ножом, и Аннелиза сделала шаг назад. Рука Майкла тотчас обвилась вокруг нее и, прежде чем она успела возразить, отодвинула ее в сторону.

Едва Майкл загородил ее своим телом, как нож оказался против его груди.

Питер быстро окинул взглядом лицо своего врага, и в его холодных глазах вспыхнуло удовлетворение.

– Ага, это ты! – зарычал он. – Не зря я тебя запомнил на балу. Ты все время танцевал с моей женой – не только я, весь остров это видел. Отчего ты не взял ее прямо там, на полу, на глазах у всех? Тогда у тебя не было бы лишних хлопот в моем доме.

– Прошу вас, не надо, – прошептала Аннелиза. – Мы ничего не сделали. Мы только сидели рядом. Это плохо, но мы не…

Резко повернувшись к жене, Хотендорф устремил на нее злобный взгляд.

– Шлюха, – презрительно бросил он. До сих пор Питер не позволял себе таких непристойных выражений по отношению к ней. Даже не верилось, что это грязное слово сорвалось с его губ. – Ты знакома с ним всего несколько часов и уже расставляешь перед ним ноги.