Красавица и пират - Жюли Галан

– Махмуд, можешь идти спать, – сказал Рыжий. – Я тебя сменяю.

Зевающий Махмуд с радостью удалился.

Около конюшни стояла копна сена, уже беспечно разворошенная с одного бока для хозяйственных нужд. Рыжий на секунду поставил Жаккетту на покрытую толстым слоем сена землю, снял с нее свой плащ и, накинув его, сел так, чтобы плаща хватило и на подстилку, и для укрытия.

– Иди сюда, маленькая, – сказал он. Жаккетта забралась к нему на колени и замерла, прижавшись щекой к его груди. Глухо и равномерно стучало сердце Рыжего. Было как-то странно и немножко страшно слышать этот стук: а вдруг перестанет биться?

Под черным плащом было тепло и уютно, а Рыжий гладил, согревая ладонями, ее озябшие ступни. Над головой висели звезды, воздух был свежий и холодный, пахло конюшней.

– Перестала бояться, маленькая? – спросил Рыжий.

Жаккетта кивнула.

Вот сейчас бы она спокойно задремала, ничего не боясь и никуда не торопясь. Она теснее прижалась к Рыжему, обхватила его руками.

Рыжий, убедившись, что ее босые ноги согрелись, прикрыл их плащом и стал тихонько гладить волосы.

Жаккетте было так приятно, когда его рука касалась щеки, что она, как кошка, сама подставляла ее под ладонь Рыжего, слегка поворачивая голову.

– Ну, какая же ты маленькая, маленькая… – заметил Рыжий.

– Я большая, – сказала Жаккетта.

И опять потянулись минуты молчания, а может, часы.

– Ты об Абдулле что-нибудь слышал? – спросила Жаккетта. – Как он?

– У Абдуллы все хорошо. Сейчас он сидит в песках, в каком-то оазисе. А поскольку терпение у него стальное, его врагам я не завидую. Тебе плохо пришлось за это время, как я вас оставил в Лимасоле?

– Да нет… – пожала плечами Жаккетта. – Я же привыкла полагаться на себя. Хотя, конечно, в Шатолу было несладко. Когда человек одновременно и умный, и безумный – это тяжело. Чуть не придушил, зараза.

– Значит, я зря волновался?

– А ты волновался? – встрепенулась Жаккетта и подняла голову вверх, глядя в лицо Рыжему.

– Маленькая, да я с ума сходил! – улыбнулся Рыжий. – Вы с госпожой Жанной составляете такую гремучую смесь, что мне представить даже страшно было, что с вами может приключиться!

– Ты правда хотел нас выкупить? – с любопытством, спросила Жаккетта.

– Ну конечно же! Когда я узнал, что выв Шатолу в относительном порядке, хоть и в гаремчике не совсем нормального виконта, я на радостях готов был за вас дать выкуп больше, чем мы тогда шейху заняли. У меня просто камень с души упал.

– А мне твоя борода не очень понравилась, – заметила Жаккетта. – Ты с ней на себя не похож, чудной какой-то…

– Знаю, потому и сбрил! – засмеялся Рыжий. – Чтобы вы, несравненная госпожа Нарджис, целовались со мной охотнее.

– Да-а… Сбрил и уехал! – сказала Жаккетта. – Я думала, у меня, сердце лопнет, когда смотрела, как вас из Шатолу выдворяют.

Жаккетта поежилась, вспомнив свои чувства в тот день, и потребовала:

– Наклонись!

Рыжий склонил лицо и мягко коснулся ее губ своими.

Полузакрыв глаза, Жаккетта скользила языком по его губам, языку и таяла, таяла, таяла…

Потом опять тянулось совсем не тягостное молчание.

– А почему ты тогда, в Нанте, меня за зад ущипнул?! – вдруг вспомнила давно забытое старое Жаккетта. – Я тебя возненавидела тогда на всю жизнь!

– Ма-а-аленькая! – Совсем не звучало раскаяния в голосе Рыжего. – Ну какой мужчина в расцвете сил и нормальном состоянии удержался бы от этого? Зад у тебя – самая выдающаяся часть тела, руки сами тянутся. Ну согласись!

– Ну соглашусь… – решила Жаккетта. – Вообще-то и Волчье Солнышко так считал…

– Он щипал тебя за задницу?! – вдруг не на шутку возмутился Рыжий. – Вот подонок!

– Щипал! – подтвердила Жаккетта; – Видимо, не ты один мужчина в расцвете сил и нормальном состоянии…

– Нет, ну какой козел! – не мог успокоиться Рыжий. – Руки ему оторвать и выкинуть!

Жаккетте было смешно и приятно.

– Если честно, я почти не надеялась, что тебя увижу, – сказала она. – И в тот вечер, когда ты в замке появился, я чуть со стула от счастья не свалилась.

– Я знаю… – Голос у Рыжего стал довольным-довольным. – От тебя просто волны шли. У меня аж мурашки по спине бежали.

Жаккетта фыркнула.

– Маленькая, – жалобно продолжал Рыжий, – я все-таки живой человек! Не старый и не добродетельный! Я не могу просто так тут сидеть! Пожалей ты меня!

– Еще чего!

Отнекивающаяся Жаккетта мягко, но решительно выдернула его рубашку из штанов, скользнула под нее ладошками.

И словно выпустила джинна из бутылки…

Мгновение спустя она уже лежала на спине и видела, как падает на нее, заслоняя звездное небо, горячий, нетерпеливый Рыжий.

И счастливо закрыла глаза.

Утром Жанна не обнаружила в домике Жильбера. Три араба спали на сене у очага, один караулил у окна, Рыжий возился в конюшне, Жаккетта варила какую-то похлебку, а оруженосца не было…

– А где Жильбер? – спросила Жанна Рыжего. Она очень не хотела спрашивать, надеясь, что Жильбер просто отлучился, но не выдержала.

– Жильбер теперь далеко, во всяком случае, в городе его нет, – спокойно сказал Рыжий.

– Но почему? – жалобно воскликнула Жанна. – А я?

– Да не волнуйтесь вы так… – слегка поморщился Рыжий. – Это я его услал. Госпожа Жанна, я же не в первый раз говорю, что Жильбер подвергается самой большой опасности из всех нас. Если откинуть то, что знаем мы, дело представляется следующим образом: оруженосец предал своего господина. Уясните, наконец, что чем дальше от Шатолу будет Жильбер, тем больше шансов у него остаться живым и здоровым! Поэтому никакого оруженосца здесь не было, и вы даже не подозреваете 6 его существовании. Мы еще далеко не в безопасности. Боюсь, неприятности у нас только начинаются.

– Я думала, вы храбрый пират! – воскликнула расстроенная Жанна. – Не боящийся ни Бога, ни черта! А вы ноете, как старая дева! То не хорошо, это не в порядке!

– Поскольку вы, графиня, с первого раза простых вещей уяснить не можете, приходится разжевывать их вам раз за разом! – резко ответил Рыжий. – Увы, вы непростительно ошиблись во мне. Я боюсь и Бога, и черта, и вашего драгоценного виконта. А если вы умеете устраивать побеги лучше, чем я, то вас никто здесь не держит!

– Настоящий рыцарь даме так грубить не станет! – торжествующе заявила обозлившаяся Жанна. – И нечего нам в глаза свои заслуги тыкать. Вы прекрасно знаете, что сейчас мы зависим от вас.

– Я-то знаю, – заметил Рыжий, – а вот вы, похоже, не догадываетесь. Или догадываетесь, но вместо благодарности испытываете чувство раздражения, что вас спасли, но платье вам попортили.