Любовь под облаками - Вера Ветковская

Уже несколько дней в душе у Галины царило какое-то смутное предвечерье. Вдруг накатывала беспричинная тоска. Такое с ней бывало редко. Она умела контролировать свои чувства и подавлять подобные настроения.

Галя знала по собственному опыту, что лучшее лекарство от этого состояния — встреча с близким, родным человеком. Просто посидеть с ним или с ней на кухне, выпить по чашке чаю, поболтать о пустяках или даже помолчать. Близких подруг у Гали никогда не было, только приятельницы и сослуживицы. Она в них как будто и не нуждалась, считала себя слишком самодостаточной и ненавидела пустую болтовню.

С матерью она могла обсуждать только домашние проблемы. В последние годы их отношения изменились. Если раньше Ольга Петровна немного побаивалась старшенькую, то теперь избегала смотреть ей в глаза и словно осуждала. Было за что. За Олега, за ее одиночество с ребенком. Ольга Петровна как будто полностью переключилась на внуков и махнула рукой на дочерей.

И остался на земле всего один человек, к которому Галя тянулась в минуту душевной смуты. Несколько лет назад она поставила крест на своей непутевой сестре и навещала ее по праздникам только из чувства родственного долга. Но времена меняются, и как хорошо, что и мы меняемся вместе с ними. Теперь Галя и недели не могла прожить, не повидав младшую сестру.

Возвращение их друг к другу произошло как-то незаметно, само собой. В то время Галя носила ребенка, а Варя только что разошлась, но не разъехалась с мужем.

Однажды вечером Галя как неприкаянная бродила по улице — выгуливала себя по настоятельной рекомендации врача — и вдруг решила заехать к сестре.

Раньше Варя встречала ее с чуть виноватым видом, как будто извиняясь за то, что не оправдала их с матерью надежд. Но в тот раз вдруг с порога бросилась Гале на шею. Галина была так тронута, что невольно слезы набежали на глаза. Они обе поплакали, обнявшись, чего скрывать. Проговорили тогда до первых петухов и поняли, что именно сейчас, не в самые лучшие времена их жизни, очень друг другу пригодились.

С тех пор это стало традицией — Варя распахивала дверь и радостно бросалась на шею сестрице. И на этот раз, когда Галя позвонила у знакомой двери, сентиментальная сцена повторилась.

— Как я соскучилась! — закричала Варя.

— Варвар! Чуть с ног не сшибла, — шутливо отбивалась Галя. — Всего-то не виделись девять дней.

Варя укоризненно на нее посмотрела: до чего рациональная женщина, даже дни сосчитала, а для нее девять дней — это очень много. Уже на пороге кухни Галя поняла, что ее тягостное настроение улетучилось без следа. Она осмотрела Варькины владения. Столы, диваны завалены выкройками, обрывками тканей, журналами и набросками. Варя быстро освободила для нее уголок дивана:

— Какая же я неряха! Извини, закрутилась, некогда даже прибрать. Посиди, пока чайник закипит.

У Гали защемило сердце: бедная Варька, как нелегко ей живется. Таким, как она, двадцати четырех часов в сутки мало, но она не падает духом, бодра, весела, даже находит силы поддержать ближнего в трудные минуты. «Как была ты, Варька, декабристкой, так и осталась», — посмеивалась над ней сестра.

Действительно, многовато взвалила Варя на свои слабые плечи. Больная бабуля, маленький ребенок, учеба, работа. Роман заканчивал институт и намекал, что для дипломной работы ему нужны условия. Но помощь от него и раньше была не велика. А Варя училась на втором курсе текстильного института, подрабатывала шитьем, несмотря на запрет матери и сестры. Хорошо, что Ольга Петровна часто брала Сереженьку к себе и с удовольствием возилась с внучатами. Она даже нагрузку взяла себе вдвое меньше обычной и с нетерпением дожидалась пенсии.

А вот Раиса Андреевна, обещавшая посвятить себя внуку, не сдержала слова. Впрочем, никто ей не предъявлял претензий, наоборот. Примерно год назад у Раисы начался бурный роман. И несколько месяцев спустя она, съездив посовещаться с гадалкой в Одинцово, сочеталась законным браком.

Когда Варя торжественно сообщила об этом сестре, Галина даже вскочила с дивана, куда прилегла на минутку отдохнуть, и потребовала бокал красного вина.

— Хочу выпить за счастье Раисы. Какая женщина! — восхищалась Галя. — Она и в шестьдесят будет жить полнокровной жизнью, не то что мы, старые развалины.

Раиса провела медовый месяц на Крите. Не потому, что это считалось признаком хорошего тона, а потому, что они с Левочкой давно мечтали о Греции. Когда Галя впервые увидела их вместе в булочной, то сразу определила:

— Это последний муж Раисы! Они созданы друг для друга. Просто излучали свет от счастья, — с завистью рассказывала Галя матери.