Девяносто дней Женевьевы - Люсинда Кэррингтон

– Это не настойчивый интерес, а скорее простое любопытство, – солгала она. – Разработать рекламную кампанию, которая поможет завоевать японский рынок, – задача сложная, но очень интересная. Наше агентство с удовольствием возьмется за это дело.

– Женщина-бизнесмен – это что-то. Она всегда думает только о работе, – холодно заметил Синклер. – Почему вы полагаете, что именно ваше агентство будет заниматься этой рекламной кампанией?

– Если ваши переговоры пройдут успешно…

– Я еще не стал вашим клиентом, – перебил он ее.

– Я думала, что вы уже приняли решение и у меня нет повода для беспокойства, – произнесла Женевьева безразлично-спокойным голосом.

– Не стоит опережать события, мисс Лофтен. Мы с вами заключили договор на девяносто дней, и срок этот еще не истек.

– Прошу прощения, мистер Синклер, но иногда мне кажется, что вы просто используете меня, – произнесла Женевьева с ледяной вежливостью.

– Вы правы, – ответил он, едва заметно усмехнувшись. – И это чертовски приятно.

– Я хочу сказать, что у меня иногда возникают сомнения в том, что вы сдержите данное мне обещание.

Женевьева поняла, что на этот раз по-настоящему его разозлила. Она почувствовала, как напряглось его тело.

– Надеюсь, что вы пошутили, мисс Лофтен. У меня, конечно, много недостатков, но я никогда не нарушаю своих обещаний, – изрек Синклер высокомерным тоном. Она увидела в его глазах зловещий, ледяной блеск.

Женевьева поняла, что Джеймса Синклера лучше не злить – в гневе он страшен.

– Простите меня, – произнесла она. Женевьева действительно сожалела о том, что сказала.

– Прощаю, – тут же отозвался он. – Мне, однако, кажется, что именно вы первой нарушите наш договор.

«Только если вы заставите меня это сделать», – подумала Женевьева. Увидев, как смотрит на нее Синклер, она поняла, что он вполне на это способен. И не на шутку встревожилась.

– А если я дам тебе один фунт?

Женевьева моментально пришла в себя. Возле ее стола стоял улыбающийся Джордж Фуллертон.

– Мне кажется, что один цент тебя бы не устроил, – сказал он.

– Один цент? – переспросила она.

– За твои мысли. Ты, похоже, унеслась куда-то очень далеко. Думаешь о работе?

– И о ней тоже.

– Ты слышала последние сплетни о Джеймсе Синклере?

– Ты имеешь в виду историю с Рики Крофтом? – спросила Женевьева. – Да, слышала.

– Как ты думаешь, это правда?

Женевьева вспомнила, как накануне вечером похолодела от страха, когда Синклер разозлился. Это была мимолетная, но бурная вспышка гнева.

– Мистер Синклер запросто может набить кому-нибудь морду, – сказала Женевьева. – Однако я не понимаю, почему он сцепился именно с Рики Крофтом.

– Этого никто не понимает, – сказал Фуллертон. – Ты что-нибудь знаешь о том, как проходит его японский вояж?

– Только то, что он как-то проходит.

Фуллертон кивнул.

– В последнее время мистер Синклер приобрел бешеную популярность. Все хотят заполучить этот лакомый кусочек. Однако, несмотря на то что он по-прежнему флиртует с «Лукки» и их прелестной фехтовальщицей, я уверен, что ты в конце концов выиграешь эту битву полов.

«Жаль, что у меня нет такой уверенности», – подумала Женевьева. Увидев, как Синклер злится, она поняла, что совсем его не знает. Многие считали его бессовестным манипулятором, человеком, который превратил управление людьми в хобби. Может быть, ее он тоже использует, зная, что в любой удобный момент сможет заставить ее нарушить договор, который они заключили? Женевьева решила, что это очень похоже на правду.

Она все еще раздумывала над этим вопросом, когда ей доставили посылку с бумажными салфетками. К ней была приложена короткая записка: «Я УВЕРЕН, ЧТО ВЫ НАЙДЕТЕ ИМ ДОСТОЙНОЕ ПРИМЕНЕНИЕ».

Женевьева знала, что очень скоро все выяснится. Однако у нее осталось мало времени. Оговоренный ими срок подходил к концу.