Иван-Царевич для Снегурочки - Юлия Набокова

– Арина. – Иван твердо остановил ее. – Ты должна знать…

– Сначала я, Ванечка! – горячо выдохнула она. – Пока ты был в Питере, я ужасно скучала и кое-что поняла. – Она бросила на него пламенный взгляд. – Я люблю тебя, Ванечка!

Иван застыл столбом. Так-то лучше! Она правильно угадала, чем его пронять. Не бросит же он девушку сразу после того, как услышит признание в любви!

– Я хочу быть твоей, – шепнула она и прижалась к нему всем телом, а ее рука скользнула к ремню его брюк.

– Арина, прости меня. – Он все-таки оттолкнул ее. – Я люблю другую.

Арине захотелось закатить ему пощечину и обозвать идиотом, но тогда он уйдет и у нее не останется ни единого шанса. А пока Иван здесь, еще не все потеряно и можно сыграть на его чувстве вины…

– Вот как? – Напустив на себя горестный вид, она пошатнулась, будто его признание сразило ее в самое сердце. – Ты же говорил, что я твоя любовь с первого взгляда.

– Я так думал тогда. Прости меня, Арина.

Хорошо бы заплакать, но слезы всегда давались ей с трудом. Другие актрисы на кастингах могли бурно разрыдаться, лишь подумав о замерзающей на улице собаке или о погибшем в детстве волнистом попугайчике. Но Арину мало трогали чужие страдания, а вот свои… Она вспомнила, каким унизительным был вчерашний день, как сегодня с утра Гремиславский гнал ее из гостиничного номера, и слезы сами покатились из глаз.

– Пожалуйста, не плачь. – Иван с виноватым видом шагнул к ней, и она вцепилась в него еще сильнее.

Она оплакивала свои несостоявшиеся мечты, а этот дурак гладил ее по волосам и бормотал какие-то глупости:

– Ты встретишь своего человека… В твоей жизни еще будет настоящая любовь…

Стала бы она так убиваться из-за любви! Куда больше ее волнует, что Иван вот-вот сорвется с крючка, и плакали ее мечты об удачном замужестве и собственной квартире. Как ей жить дальше, если в Новом году ей нечем заплатить даже за эту съемную халупу?

– Ванечка, милый, любимый, не бросай меня! – Она с мольбой взглянула на него из-под мокрых ресниц.

Любой бы на его месте дрогнул, а Иван вытащил платок и, как ребенку, промокнул ей глаза. Ее битва была проиграна. Он больше не видел в ней женщину.

Оттолкнув его, Арина с воем скрылась в ванной. Заперев дверь, она пустила воду. Думай, голова, думай! Зеркало отразило черные круги под глазами от потекшей туши и невольно напомнило о Синеглазке. Ах, зачем только она подпоила Кузякину снотворным! Арина наклонилась над раковиной и стала смывать тушь. Холодная вода привела в чувство и освежила мысли. Снотворное! Несколько пакетиков до сих пор лежат в ее сумочке. Надо только исхитриться и как-то подсыпать его Ивану. Достаточно, чтобы этот дурак одну ночь провел в ее постели, а потом уже можно придумать беременность и тащить его в ЗАГС. Иван честный, не бросит мать своего ребенка.

Арина выключила воду и с тревогой прислушалась. Только бы Иван не воспользовался ее истерикой и не улизнул из квартиры.

– Арина, ты в порядке? – раздался стук в дверь, и она удовлетворенно улыбнулась.

Хорошо, что Иван – джентльмен и не бросит девушку в слезах. Она промокнула лицо полотенцем и открыла дверь. Иван стоял напротив и с тревогой смотрел на нее.

– Налей мне воды, – слабым голосом попросила Арина.

И, проследив, как Иван рванул на кухню, взяла сумочку и сунула в карман джинсов пакетик снотворного.

Когда она вернулась в кухню, Иван протянул ей стеклянную чашку с водой. Арина жадно выпила.

– Спасибо. Выпьешь чаю со мной? Обещаю больше не плакать.

Иван кивнул, и Арина отвернулась к плите, скрывая довольную ухмылку. Она заварила чай с чабрецом – привкус снотворного можно будет оправдать наличием травок. Разлила по белым икеевским чашкам. Осталось как-то отвлечь внимание Ивана.

Стеклянная кружка с цветком, в которую Иван наливал ей воды, ей никогда не нравилась – напоминала о деревенском доме. Хозяйка как-нибудь переживет. Арина смахнула чашку на пол и ахнула. Расчет оказался верным.

– Я соберу! – Иван отобрал у нее веник и принялся сметать осколки.

Арине только этого и надо было. Она повернулась к нему спиной, закрыв собой чашку с чаем, и высыпала сонный порошок. Готово!

Поставив чашки на стол, она принялась ждать. Иван на совесть вымел все осколки, выбросил в ведро и сел напротив.

Он уже поднес чашку к губам, когда вдруг передумал и поставил на стол. Арина едва сдержала разочарованный вздох.

– Можно сахару? – попросил Иван.

– Конечно! – Арина порхнула к шкафчику, достала сахарницу с остатками рафинада.

Иван тщательно размешал сахар ложкой. Так даже лучше, порадовалась Арина, она-то не стала размешивать снотворное, чтобы не навести на себя подозрений.

Иван сделал глоток, поморщился.

– Что? – встревожилась Арина. Только бы ничего не заподозрил!

– Горячо.

– Остынет. Ты же ко мне остыл.

Иван забормотал дурацкие извинения – нужны они ей сто лет! Ей нужно, чтобы он скорее выпил весь свой чай до донышка и вырубился. А уж тогда она дотащит его до постели, разденет и ляжет рядом. Арина представила, как утром Иван проснется в ее объятиях и будет ошарашенно спрашивать, что между ними было, потому что он сам ничего не помнит.

А пока пришлось набраться терпения. Иван потихоньку цедил чай. Арина тоже не отставала – пила из своей чашки, не чувствуя вкуса.

Речь Ивана становилась все более бессвязной. Снотворное начинало действовать.