Потерявший надежду - Колин Гувер

Дорогой Холдер!

Прости меня, если прочтешь это. Если ты читаешь это, значит я плохо с тобой обошлась.

Надеюсь только, что ты так и не увидишь это письмо. Надеюсь, что человек, обнаруживший эту тетрадь, выбросит ее, не найдя в ней проку, потому что я не хочу разбивать твое сердце. Но мне так много нужно рассказать тебе, и я не сумела бы сделать это с глазу на глаз, поэтому делаю это сейчас.

Хочу начать с того, что произошло в нашем детстве. С Хоуп.

Я знаю, ты винил себя за то, что бросил ее тогда. Но пойми: ты был там не один. Я ведь тоже ушла от нее. Ты поступил так же, как любой ребенок в этой ситуации. Ты считал, что взрослые обходятся с ней хорошо. Как мог ты предугадать, что с ней случится, когда она подойдет к машине? Не мог, и не надо думать, что ты был бы в состоянии что-то изменить. И честно говоря, тебе не следовало что-то менять. Хоуп не могла сделать ничего лучше, чем сесть в ту машину.

Через несколько недель после похищения ее отец спросил меня, не помогу ли я ему сделать несколько объявлений о пропаже. Конечно, я захотела ему помочь. Я сделала бы что угодно, чтобы помочь вернуть Хоуп.

Войдя в его дом, я почувствовала: что-то не так. Он повел меня в ее спальню: дескать, материалы для объявлений лежат в комнате Хоуп. Потом закрыл за нами дверь, тем самым полностью разрушив мою жизнь.

Это продолжалось несколько лет до того момента, когда я не смогла этого выносить и наконец сказала маме.

Она немедленно обратилась в полицию. В тот же день со мной разговаривал психолог, и мои признания были записаны. Мне было всего лишь девять или десять, и я многого не помню. Помню только, что проходили недели, и маме с папой пришлось несколько раз заходить в полицейский участок. За все это время отец Хоуп так и не вернулся домой.

Позже я узнала, что его арестовали. Было проведено расследование, и началось даже судебное разбирательство. Помню тот день, когда мама пришла домой и сказала, что мы переезжаем. Папа не мог бросить работу, а она отказалась остаться в Остине и перевезла нас. Не уверена, что ты об этом знаешь, но они пытались как-то договориться. Папа пытался найти работу в нашем новом городе, но неудачно. Думаю, в конце концов они решили, что легче быть врозь. Может быть, они винили друг друга в том, что произошло со мной.

Теперь, когда я вспоминаю курс психотерапии, который мама заставила меня пройти, я сожалею, что она сама не нашла нужным посещать доктора. Мне казалось, их брак можно было бы спасти, если бы они поговорили с кем-то о своих проблемах. Но и мне психотерапевт особо не помог. Может быть, я сама виновата. Лечение лишь дало мне возможность продержаться несколько лет, но не спасало от себя самой, когда я ночью закрывала глаза. И как бы ни пыталась спасти меня мама, ей это тоже не удавалось. Я не стремилась к тому, чтобы меня спасали.

Хотела лишь, чтобы меня оставили в покое.

Через несколько лет я узнала, что отец Хоуп так и не заплатил за то, что сделал со мной. За то, что сделал с Хоуп. Он умел хорошо манипулировать людьми и заставил всех поверить, что я виню его в исчезновении Хоуп и хочу таким образом отомстить ему. Его поддерживала вся община. Люди не могли поверить, что кто-то может обвинить человека в подобном злодеянии после того, как у него похитили дочь.

Итак, он ускользнул от наказания. Он был волен делать, что ему заблагорассудится, и у меня возникло ощущение, что я навечно заточена в преисподней.

Мама не хотела, чтобы ты знал о случившемся со мной. Она боялась, что это плохо на тебя подействует. Мы обе видели, как сильно ты винишь себя за Хоуп, и она не хотела вновь увидеть твои страдания.